В погоне за солнцем

Поэтому этот поступок так и потряс всех, понимаешь? На улице перед их домом такое творилось… Тетя Анюта головой об асфальт билась, кричала без остановки, что ее сын не умер! Ужас. Агате было всего семь – для нее это было настоящей детской травмой. И после этой загадочной смерти, у Агаты начались видения. Даже к психиатру пришлось обращаться. Все было достаточно серьезно.

Дима потрясен:

– Как ей удалось выйти из этого состояния?

– Помогло общение с врачом. Он применил какую-то экспериментальную методику, и сделал так, чтобы Агата забыла обстоятельства смерти Вадима.

Кажется, это называется «добровольной амнезией». После этого болезнь Агаты пошла на убыль, и Агата, как будто, отрезала от себя часть прошлого, связанную со смертью брата. Поэтому, если речь заходит о Вадиме, Агата вовсе не скрытничает, просто она толком ничего не помнит. Даже Нина Юрьевна – наша классная, просила учеников не заговаривать с Агатой о смерти Вадима, чтобы не травмировать ее.

– А это точно было самоубийством?

– Конечно.

– Откуда ты знаешь, если говоришь, что у Вадима не было для этого повода?

– В суициде Вадима никто никогда не сомневался.

– Я сомневаюсь всегда и во всем. Не верю даже, что смерть Вильчука была самоубийством.

– Не напоминай… – Регина встряхивает руками, будто отгоняет духов. – А то у меня опять нервный тик начнется. Как вспомню этот наш выпускной…

– Странно это все.

– Вадим выбросился из окна своей комнаты, в этом нет никаких сомнений, – отрезает Регина. – В комнате он находился один и, главное, мне мама говорила, Вадим оставил предсмертную записку.

– А что он написал, не знаешь?

– Знаю. «Береги ее».

– И все? Никаких объяснений?

– Никаких.

– Что это может означать?

– Да откуда я знаю? Возможно, он обращался к матери, имея ввиду «береги Агату». Вадим очень любил сестру.

– Подожди. Странно как-то получается. Выходит, Вадим практически завещал матери заботиться об Агате. Если Анна Сергеевна так любила своего сына, то должна пытаться выполнить его просьбу во что бы то ни стало и глаз не спускать с дочери.

– Логично. Но только в том случае, если Вадим в записке действительно обращался именно к матери и имел ввиду Агату.

– А к кому еще он мог обращаться?

Регина в очередной раз пожимает плечами:

– Понятия не имею. Одно могу сказать точно – хорошо, что наш Вильчук, в свое время, проявил внимание к Агатке и увлек живописью. Рисование лечило лучше, чем это мог сделать какой бы то ни было врач.