В погоне за солнцем

Агата чувствовала каждой клеткой, как Нина Юрьевна не выносит ее, не переваривает. Даже если учительница говорила с ней ласково, казалось, что каждое слово стоило ей невероятных усилий. Агата никак не могла преодолеть свое смущение перед этой элегантной дамой. Едва на Агату обращались сверлящие глаза, и надменный голос бросал вопрос, как она зажималась и переставала что-либо соображать… А этот снисходительный взгляд всякий раз, когда речь заходила о гуманитарной помощи, бесплатных обедах, неблагополучных семьях… Из всех детей Нина Юрьевна выбирала Агату и начинала сверлить глазами, и тогда Агате казалось, что весь мир оборачивается и смотрит лишь на нее – съежившуюся, сгорающую от стыда за последней партой.

Как-то Гелена принесла в школу дорогую куклу невероятной красоты, которая к концу учебного дня таинственным образом исчезла. Тогда Нина Юрьевна подняла Агату при всех учениках и демонстративно обыскала. В классе воцарилась мертвая тишина, нарушенная грохотом, когда на пол из рюкзака Агаты, который Нина Юрьевна вытряхнула наизнанку, посыпались тетради и учебники.

– Аверина! Где кукла? – Нина Юрьевна сопровождала вопросы ударами каблучков. Агата в ужасе смотрела, как двигаются губы, густо окрашенные красной помадой. – Я жду! Ты задерживаешь весь класс! Я знаю, это ты взяла! Больше некому!..

«Стать бы птичкой… Улететь бы от всех вас далеко-далеко…»

– Ушли, наконец? – Регина выглядывает из примерочной, и Агата выходит из задумчивости:

– Горизонт чист, – отвечает она.

 – Можешь больше не прятаться.

– Купили что-нибудь?

– Да ничего им не нужно. Так, слоняются просто.

– Спасибо тебе огромное, котя, не знаю как и благодарить. Про Димку расспрашивали, мерзавки?

– Как всегда. По-прежнему интересуются чужой жизнью, больше чем собственной. Еще рассказывали про Париж…

– Вот потому я и не хочу с ними общаться. У Геленки язык метет как помело. Ты уж прости, котенок, что пришлось тебя подставить, – Регина складывает губы трубочкой.

– Да плевала я на них…

– Молодец, Аверина! Я прямо очень тебя уважаю за такую позицию. Но сама я так не могу. Чтобы на завтра полгорода было в курсе, что Регина Сафронова обслуживала Геленку? Дескать, она там по Парижам развлекается, а я тут в магазине батрачу… Какое счастье, что с понедельника меня уже здесь не будет.

– То есть? – ошарашенно спрашивает Агата. Остатки ее задумчивости, как рукой снимает.