Драмматика

Ее, бедняжку, запустив, запрут до вечера, не замечая, что гостья к полудню уже исчезает, тонкой струйкой исхудавшего тела соскальзывая в подвал. Но nil adsuetudine maius[2 - Нет ничего сильнее привычки (лат.)], на утро приходит новая и, не увидев своей сестрицы, остается с гостеприимными хозяевами обождать потерянную; но и эта к полудню изнемогает.

Уже не таясь, я прошел в средние створки окон. Прозрачная кисея больше не скрывала от меня тайны Царицы ночи, и мы знакомились с ней снова. Наконец я был принят в семью, приемыш на несколько часов, обласканный своей новой патронессой, которая окутала меня своим покровительством и позволила бродить по своему царству и наблюдать за созданиями тени, творящими жизнь свою во тьме.

Соседка, миссис Хопстер, вышедшая по надобности во двор, взвизгнула, увидев, как я перепрыгиваю низкий заборчик между двумя домами. «Пардон мадам, но я предпочитаю in naturalis[3 - В натуральном виде, нагишом (лат.).],» – пробормотал я, слушая, как она, призывая на помощь всех видимых и невидимых, клянется, что последний раз она терпит это безобразие, а завтра ее муж со мной разберется.

Я быстро проскользнул до выезда из нашего тупичка и, не выбираясь из кустов, дошел до края небольшой площадки, где стояло несколько столиков, и две молодые пары праздновали сиесту. Я потянул носом запах ночи, и с собой он принес pasta marinara и белое кастильское вино. Уммм… умопомрачительно. Sine Cerere et Libero friget Venus[4 - Без хлеба и вина любовь холодна (лат.

Я долго просидел в кустах, наблюдая, как молодежь общалась, выясняя, куда им ехать дальше. Лично я не собирался никуда. Здесь и сейчас было великолепно. Молодая женщина бранилась. Quos diligit, castigat[5 - Кого любит, [того] и бранит (лат.)], и ее кавалер привычно не обращал на нее внимания. Наконец трое уехали, оставив мужчину за столиком. Он долго сидел, аккуратно уложив большие и узловатые руки между грязной посудой, и лишь однажды пошевелился проверить, не осталось ли в бутылке вина.

Я поднял взгляд к яростно сиявшему глазу Царицы: «Могущественная, он так невесел, позволь ему прийти в твои объятья и успокоиться?» Ночь молчаливо согласилась, и я, уже не таясь, вышел из своего убежища. Легкой походкой, скользя вдоль лунных лучей, я подошел к одинокому столику и сел напротив мужчины.

Он вздрогнул, увидав своего неожиданного vis-a-vis, но тут же взял себя в руки.