Минск нереальный

Хм… интересное сочетание. Особенно со снами порадовало.

Читаю дальше: пижма, шалфей, акация. Грозится избавить меня от лишних килограммов, ненужных мыслей и бессмысленных идей. Впечатляет.

Следующий набор: иван-чай, аир – успокоит, поможет правильно понять собственные желания.

– Хм… Я бы не прочь попробовать вот этот, – я указал на третий контейнер.

– Не будете читать дальше? – уточнила девушка, кивая на оставшиеся ёмкости.

– Нет, – однозначно ответил я.

– Понять себя и свои желания – это важная ступенька.

– Иван-чай называют пищей богов. Он появился на Руси в веке двенадцатом, а то и раньше. И уж гораздо позже сюда привезли китайский и индийский, а этот запретили… Сначала пытались дискредитировать русский чай в 19 веке, а после вообще пресекли развитие чайной промышленности.

– Откуда такие познания? – поинтересовалась Вероника, заливая горячую воду в кружку.

– Долгое время работал в чайной компании, – довольно улыбнулся я, радуясь, что тоже могу удивлять.

– Интересно. Но мой чай ещё интереснее. Его пить нужно не просто так. Садитесь в кресло и закрывайте глаза. А потом пейте осторожно по глотку. Только глаза не открывайте, а то всё пропустите.

Я уселся в кресло с тревожными мыслями. Мало ли что написано на этом чае. А может они туда наркоту подложили? Или клофилин? Я держал в руке кружку, не решаясь отпить даже глоток. Как будто читая мои мысли, Вероника подошла и присела на спинку кресла.

– Думаете, я хочу Вас отравить? Давайте сюда кружку! – она с лёгкостью отпила несколько глотков и вернула мне чай. – Самое главное – закрыть глаза. Иначе не сработает!

Будь что будет. Ничего особо ценного у меня с собой нет. Не думаю, что ей нужен мой обратный билет или документы, которые сами по себе не имеют какой-то особой важности. Я закрыл глаза и сделал первый глоток. Сначала мне показалось, что напиток имеет привкус клубники, потом – малины… Не открывая глаз, я сделал второй глоток.

Почти ледяная вода вдруг окатила пальцы моих ног. Я открыл глаза. Лёгкий бриз какого-то северного моря щекотал мои щеки. Ветер трепал волосы и рубашку. Ступни чувствовали мелкие ракушки и камешки, а ледяные волны в очередной раз окатили мои уже успевшие замерзнуть ноги.

Я отошёл на несколько шагов назад и оглянулся. За прибрежной полосой величественно возвышался лес.