Зона риска

Бес подался вперед, уперся локтями в свои колени и сцепил руки в замок. Он молчал, выжидая, когда девчонка облачит свое желание в слова. Ради этого он даже скинул пару козырей, чтобы проиграть и увидеть, к чему приведут девчонку ее храбрость и бравада.

– Что ты хочешь? – повторил Харитон, и в этот раз Мишель не смогла спрятать взгляд.

Она утонула в сером, тягучем, свинцовом омуте, ставшем вдруг черным и пугающим. Она чувствовала, что если отведет взгляд или прикроет веки – то задохнется, захлебнется этой горечью и чернотой, что плескалась в свинцовых глазах.

– Песню, – несмело ответила Мишка, – Я хочу песню.

– Включить? – предположил Бес, не сводя глаз с лица девчонки.

– Спеть, – возразила Мишель.

Бес долго смотрел в голубые глаза девчонки. А потом медленно поднялся на ноги.

Мишка думала, что Харитон, молча, выйдет из комнаты, полностью проигнорировав ее нелепое желание, выигранное в карты. Но нет. Бессонов застыл около ее кресла, глядя с высоты своего роста на нее.

Мишка оказалась бессильна перед мужчиной.

Она сидела, запрокинув голову, и глядя в глаза, налитые серым свинцом. Но что-то затаилось в этом взгляде. Что-то дикое и безумно манящее.

– Разве ты не знаешь, Мышка, что бесы не умеют петь? – тихий, с едва уловимыми нотками хрипоты, голос звучал громче любого крика.

Если девичья душа может забиться в крепких руках, то именно так и случилось. Нет пути назад, и вряд ли появится.

Серый, раскаленный свинец обволакивал овал девичьего лица, скользя по скулам, щекам, замирая на переносице и, будто не решаясь, коснуться глаз.

Будто живя собственной жизнью отдельно от Беса, его рука дернулась к подбородку. Касание нежной кожи костяшками пальцев было едва осязаемым. И если бы не острый, въевшийся под кожу, запах этого мужчины, Мишка и не заметила бы легких прикосновений.

Словно под гипнозом, завороженная жаром мужской руки, близостью самого мужчины и биением собственного пульса, Мишель неосознанно подалась вперед, стремясь продлить контакт.

Но Бес уже резко одернул руку, словно только сейчас понял, что творит.

Быстрые, стремительные шаги отозвались эхом и прокатились гулом по пустому холлу. Грохот захлопнутой двери отсек хозяина дома от всего мира.

Бес сорвал с себя тонкую ткань рубашки, даже не удосужившись расстегнуть пуговицы. Сорвал и скомкал, бросив в дальний угол.

Короткие удары рассекли тишину спортивного зала. Усталость, спутавшая мысли и нервы, отступила, внося ясность в поступки.