Исповедь грешницы

Ох, и зря она это сделала! Я очень сильно на неё обиделась и заорала так, что у всех просто уши позакладывало.

Сидевшая рядом бабушка поменялась со мной местами, а моя несчастная мама в ужасе не знала, куда глаза девать от стыда.

С этого дня, как только трамвай подъезжал к остановке "Березняки", те, кто мирно дремал, привычно прислонившись головой к стеклу, мгновенно просыпались. А все остальные замирали в страхе. Когда двери трамвая открывались, и в воцарившейся тишине раздавался пронзительный крик:

– Хацю сидеть! Хацю сидеть у акна! Масынки сматлеть хацю!

Так продолжалось изо дня в день: каждое утро, заходя в трамвай, я закатывала истерику до тех пор, пока мне не уступали место возле окна.

Но вот, однажды, по счастливой случайности, в это время и в этом трамвае ехала случайная пассажирка (бывало, иногда, что в трамвай попадали и случайные пассажиры).

Так вот, этой самой случайной пассажиркой оказалась наш управдомовский бухгалтер, тётя Маша. Она хорошо знала и мою маму и меня, естественно.

А ещё она знала то, чего никто до сих пор не знал. То, что для большинства взрослых было, всего лишь, детскими глупостями, не заслуживающими особого внимания.

Такими моими «детскими глупостями» были куклы и другие мои игрушки. Для меня они были "живыми" и я считала их своими детьми. Доченьками и сыночками, которых я кормила, поила, одевала, обувала. Водила в садик, лечила, когда они болели и наказывала, если не слушались.

И всё это на полном серьёзе, с полной уверенностью, что именно так и должно быть.

Поэтому, когда мама мне говорила, что: «это же всего лишь мишка», или: «это же всего лишь кукла», мне было так горько. Я думала: «Неужели мама совсем не понимает, что это мои дети!!! И, если им больно, то и мне тоже больно».

И только, тётя Маша относилась ко мне серьёзно. Во всяком случае, так мне тогда казалось.

После моего первого знакомства с ней, когда она встретила меня на лестнице в подъезде нашего дома и сказала:

– Ой, какая у тебя красивая кукла!,– на что я обиженно, недовольным тоном ответила:

– Эта не кукла, эта мая доцька!!!

– Да? Ну извини, пожалуйста, я же не знала,– ласково улыбаясь, тётя Маша пыталась оправдаться,– И как же зовут твою дочку?

– Натаса,– уже более дружелюбно ответила я ей.

– А сколько ей лет? – снова поинтересовалась тётя Маша.

– Ана у меня самая старсая,– гордо заявила я,– Ей узэ сэсть!

– Так, значит, у тебя ещё есть дети?,– спросила тётя Маша.