Забавы ради

Тяжелая дверь с легкостью подалась и Поликарпова увидела на пороге своего дома Соколова.

– Здравствуй! – широкая улыбка парня была настолько заразительной, что у Забавы не было шансов сохранить серьезное выражение лица.

– Привет! – так же широко улыбнулась Поликарпова.

– Привет! – повторил парень и шагнул в дом.

Забава собралась пропустить гостя, но замерла, не имея возможности двинуться с места. Да и желания не было. Целый месяц она не видела эту наглую физиономию. Месяц! Это ведь просто уму не постижимо! Нет, что там месяц? Тридцать дней… Но самым неожиданным открытием для девушки оказалось то, что она соскучилась за этими серо-зелеными глазами, чуть самоуверенной улыбке и завораживающему голосу.

Но за все богатства мира Забава не призналась бы парню в этом. И сейчас, стоя в просторном коридоре отчего дома, девушка молчала. Но улыбалась.

– Привет! – вновь повторил Поликарп и шагнул еще ближе, крепче сжимая руки на талии девчонки.

– Здравствуй! – тихо шепнула Забава.

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть лицо парня. Увидеть глубокие морщинки вокруг глаз, которых месяц назад не было. Увидеть усталость в серо-зеленых глазах. И почувствовать ее по напряженным плечам и чуть ссутуленной спине.

– Зачем приехал? Отдохнул бы, – с упреком проговорила Забава, но ее руки абсолютно неожиданно для нее самой улеглись на груди парня.

Поликарп промолчал, только рукой накрыл девичью ладошку и чуть сжал, пальцами вырисовывая одному ему известные узоры. Словно не мог не трогать ладонь с нежной бледноватой кожей и темным рисунком вен.

– Скучал, – наконец произнес Полик, и легонько прижался губами к изящным пальчикам.

Забава не смогла ответить, а все также молчала и только на ее губах играла ласковая улыбка, а глаза вспыхнули темными васильками.

– Глянь, мишутка, – раздался вдруг совершенно неожиданно хмурый голос из-за спины Поликарпа, – А фасад у этого тела так же хорош, как и вид сзади?

– Мама! – кажется, щеки Забавы вспыхнули алым цветом.

– А что «мама»? – искренне возмутилась женщина, поигрывая солнцезащитными очками и стоя на крыльце дома, – Мой Потап Михайлович знает, что смотреть на мужские фигуры я могу бесконечно, а вот трогать… Тут уж простите-извините, наше сердце отдано Поликарпову. На веки вечные.