Война по соседству

Который не только переименовал милый семейный ресторанчик, но и отремонтировал его. И теперь здесь отмечались не семейные праздники скромных мамаш с младенцами, а тусовался разный сброд. А еще я была уверена на тысячу процентов, что за стенами ресторана можно было не только поужинать, но и купить наркоту и поиграть в карты, или в рулетку. Говорят, хозяин открыл подпольное казино для лиц, занятых криминалом.

Вот только я ни капли не боялась их хозяина. Пф! Еще не хватало! Лукошко, он и в Африке Лукошко!

– Кузьмич! – на всякий случай рявкнула я.

– Муза Эдуардовна! – отозвался папин приятель.

Я попала в просторное помещение с белоснежными стенами, красивой плиткой на полу и новомодным оборудованием.

Разумеется, я ни капли не завидовала Кузьмичу, которому оборудовали рабочее место по высшему разряду. Нет, еще не хватало!

Кузьмич стоял, нарезая тесаком колбаску. Старик отвлекся на мое появление.

– Как это понимать? – грозно потребовала я ответа. – Заказ я лично принимала. В чем дело?

– Я точно помню, что просил три лимонных пирога. Вместо них ты, девочка, прислала мне апельсиновые.

– Они лимонные! – прищурилась я, точно помня заказ «Трех тузов».

– Быть такого не может, – хохотнул Кузьмич.

– Почему не может? – спокойно произнес знакомый голос за моей спиной.

Я стремительно обернулась.

– Они лимонные! – стояла я на своем.

А тем временем хозяин «Трех тузов» величественно прошествовал до стола, на котором Кузьмич резал колбасу, поддел кусочек и отправил его в рот.

– Я продегустировал. Апельсиновые, – усмехнулся мой личный враг.

– Платить за них ты не собираешься, а уже сожрал? – догадалась я.

– Я буду платить за лимонные пироги, – Лукошко даже и глазом не моргнул, жевал свою колбасу, полируя, судя по всему мой лимонный пирог.

– Да вы… Вы, однако, хам! – прошипела я.

– Сама такая! – фыркнул мужчина, а Кузьмич продолжил резать колбасу.

– Пироги были лимонные! – повысила я голос.

– Не-а, – мотнул головой Демоненко, глядя на меня сверху вниз, точно на блоху. – А счет из малярки я пришлю вам лично, Муза Эдуардовна.

– Харя не треснет? – хохотнула я.