Война по соседству

– Это я, Юмелия Никоновна, по вашему фирменному рагу так соскучился, – заулыбался Чиполлино. А мне захотелось шандарахнуть его чем-нибудь тяжелым, или в идеале – продырявить и другой бок. Для симметрии.

– Еще парочку ваших любезностей, и меня стошнит! – отчеканила я и поднялась по лестнице к маме.

Родительница бросила на меня укоризненный взгляд и вновь переключилась на своего обожаемого «Луняшу».

– Моя дочь так тебя и не кормит? – хмыкнула мама. – Кожа да кости!

– Кости там! – махнула я рукой в сторону кладбища.

– Муза! – повысила голос мать, а я закатила глаза и вздохнула. – Проходи, Луняша. А вы двое накрывайте на стол. Чай я заварила. Пироги в духовке.

– Сытые мы, – фыркнула я.

– Муза Эдуардовна! Живо на кухню! – скомандовала мать, а я предпочла не спорить. Скорее бы она уже подлатала Чиполлино, чтобы вернуться домой. Слишком много стресса для одного вечера. Недолго и умом тронуться. Не хватало еще переехать к маме и гонять с ней на пару всяких полтергейстов.

* * *

– Ты, Луняша, аккуратнее. Наступит день, когда моей дочери не с кем будет воевать, – заметила Юмелия Никоновна, накладывая на рану аккуратный шов.

Приятного было мало. Но мама Музы управилась быстро.

– Она умрет со скуки, если будет жить мирно, – хмыкнул я, едва заметно улыбаясь. Очень часто меня забавляли военные действия, которые вела Малышко.

Укол обезболивающего препарата еще действовал, да и рана была не особо глубокой. Меня больше заботила тишина, повисшая в соседней комнате.

Еще минуту назад Муза громыхала тарелками. А сейчас – словно мы с ее матушкой одни в доме.

– Скучаешь? – догадалась Юмелия Никоновна.

Думаю, ответ эта мудрая женщина знала и без моих слов.

Веселье исчезло, а я шумно выдохнул, провел рукой по лицу, думая, как лучше ответить. Скучал ли я по Музе и по минувшим дням?

– Прошлого не вернуть, – продолжала она. – У всех есть тайны. И все ошибаются. Но я видела, как светились глаза моей дочери год назад, и вижу в них печаль сейчас.

– Я как раз работаю над этим, Юмелия Никоновна, – признался я по секрету.

А мама Музы изогнула бровь, словно говорила: «Плохо ты стараешься, Луняша!».

– Хорошо, – кивнула, наконец, женщина. – Можно пить чай.

– И есть рагу? – подмигнул я.

– Врун ты, Луняша, – хохотнула Юмелия Никоновна. – Мое рагу несъедобное. Им мух хорошо по осени травить.

– А вы ко мне в ресторан приезжайте! Кузьмич приготовит ваш любимый суп.