Война по соседству

И моему телу пришлось двигаться в такт музыки.

– Так ты переломаешь себе ноги! – заметил глубокий голос, раздавшийся у самого уха.

Я застыла, не шевелясь.

Выпитое спиртное сделало свое грязное дело. Мое тело остро реагировало на высокую фигуру Демона.

А он, словно и не замечал ничего, пробормотал, едва касаясь моего уха губами:

– Двигайся плавно!

– Руки убрал! – потребовала я, выдыхая, и перевела взгляд на свою талию, закрытую широкими мужскими ладонями.

Лука стоял за спиной, удерживая меня, прижимая к своему телу.

А я не могла пошевелиться. Мне приходилось бороться с нахлынувшими мыслями и мечтами, разбившимися о суровую реальность.

– Убери! – процедила я сквозь зубы.

Всего на одно мгновение мне почудилось, что Лука крепче прежнего прижимает меня к себе.

А потом отпускает.

Почувствовав свободу, я торопливо зашагала к столику, где осталась сумочка.

Схватив ее, направилась к выходу.

Да плевать на дурацкий спор! Плевать на вредность и идиотский характер! Мне жизненно необходимо было оказаться как можно дальше от Демоненко.

Желательно, на другом континенте. В идеале – в другой галактике.

Выскочив на улицу, подняла руку вверх, надеясь, что машина такси заметит меня.

Но подъехал Медведев. Опустил стекло. Пристально осмотрел меня с головы до пят.

– Демона где потеряла? – спокойно спросил Эдик.

– Он взрослый мальчик, найдется! – пожала плечом.

– Садись, – кивнул Медведев, распахивая передо мной пассажирскую дверцу автомобиля.

Я решила, что спорить не стану.

Послушно села в машину. Медведев запер меня в машине. А сам скрылся в здании за дверями клуба.

Мне показалось, что Демона с Эдиком не было слишком долго. Спустя вечность (а на деле – чуть больше двадцати минут), на крыльце появились две высокие и широкоплечие фигуры. Один из них держался рукой за бок. А второй вытирал лицо носовым платком.

В ужасе прикрыла рот ладонью. И, распахнув вмиг протрезвевшие глаза, смотрела, как Лука садится рядом со мной, а Эдик – за руль.

– Какого черта, Лука?! – взвизгнула я, стоило машине двинуться с места.

 – Тебя не было двадцать минут! Двадцать!

Мои глаза стали еще больше, когда я увидела пятно крови на белоснежной рубашке.

– Не вопи, а! – процедил он, поморщившись.

– Давай я посмотрю! – прошептала я, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте салона.

– Пустяки, царапина, – морщился Лука. Но я настойчиво выдернула полы порванной рубашки из-за пояса брюк и приподняла промокшую от крови ткань.