У любви свои законы

Старушка, посмотрев на меня с лукавой улыбкой, помахала ладонью, прогоняя остатки дыма, и тихо проговорила, – Скажешь внучке, что курила я – прокляну, забудешь, с какой стороны к барышням подходить.

Я закашлялся, мдаа, и куда я попал?

– Не боись, – хлопнула по плечу старушка, – Она только с виду грозная, а так настоящее чудо!

Чудо и вправду было очень грозным, но невероятно привлекательным. Длинные черные локоны собраны в хвост, карие глаза смотрели на мир сквозь длинные ресницы. Чудо, войдя в квартиру, прошло на кухню.

– Я дома, – сообщила девушка, потянув носом воздух, сморщилась, перевела недовольный взгляд на меня, – Молодой человек, у нас не курят. У бабушки астма, а Вы тут дымите, как паровоз!

– Евочка, – с улыбкой сказала старушка, – Познакомься с моим старинным другом. Это Арсений.

– Очень приятно, – сообщила Евочка, но взгляд говорил об обратном, – Бабушка, я сколько раз просила не приводить в дом незнакомых людей!

Во время обличительного монолога я молчал, улыбался и не мог отвести взгляда от юной барышни.

– Молодой человек… – начала говорит Евочка.

– Арсений, – подсказала София.

– Арсений, – вновь начала говорить малышка. Смотрел на ее лицо, и понимал, что сижу и тупо пялюсь на абсолютно не знакомую девушку, но все равно ничего не могу с собой поделать.

– Вы что, немой? – уже громче поинтересовалась красавица. Тряхнув головой, сбросил оцепенение. Улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка получилась как можно сексуальнее.

– Пока нет, но уже хочу быть твоим, – самоуверенно заявил я. Опомнился, перевел взгляд на бабушку. Она старательно делала вид, что ничего не слышит, и изучала остатки кофейной гущи в моей кружке.

– А касатик дело говорит, Евника Александровна, – через минуту выдала старушка, я довольно заулыбался, ну уж если бабулька не против, то за внучкой можно и приударить.

– Евника… – проговорил я, с наслаждением произнося звуки редкого имени, – А что вы делаете сегодня вечером?

– Ужинаю с женихом, – отрезала барышня.

– И как я только забыла про этого убогого? – продолжала ворчать старушка. Мысленно отметив, что жених – не муж, можно и подвинуть, продолжил строить барышне глазки.