Сожги меня дотла

Да и Лер, по словам Платона, вел себя непривычно странно.

И интуиция не подвела. Стоило увидеть брата, и Костя все понял. Лер даже и слова не сказал, просто стоял перед старшим, держа девчонку на руках, и ждал вердикта.

– Значит, Филиппова? – усмехнулся Константин, с вспыхнувшим интересом взглянул на бледное лицо, покрытое веснушками, а потом – на брата.

– Значит, она, – твердо кивнул Лер.

– Хреново, – вздохнул Костя, отступил в сторону, пропустил брата к лестнице, ведущей в отдельное крыло.

Лер твердой походной преодолел ступени.

Уже когда Лер был на верхней площадке, Костя окликнул его.

– Переиграть не выйдет, – предупредил Адамиди-старший. – Она все-таки дочка Фила.

– Я в курсе, брат, – не обернувшись, ответил Лер, – Но она теперь со мной.

Костя проследил за тем, как брат скрылся в длинном коридоре.

Покачал головой. Мда, ситуация, прямо скажем, не стандартная. Но ведь никто не мог такого предвидеть.

Костя верил брату. Если Лер утверждал, что девчонка с ним, выходит, так оно и есть. Более того, Константин видел выражение глаз брата, видел, как Лер реагирует на девушку. Да и Платон уже шепнул о том, что было в машине. Люди Адамиди не рискнули сунуться к девочке, потому что Лер заявил на нее свои права. А вот это уже проблема.

Костя вернулся в свой кабинет. Предстояло еще разобраться с полученной информацией, подготовиться ко встрече с Филом, продумать все ходы.

– Привет, – тихо произнес Константин Адамиди.

Мужчина устроился в своем излюбленном кресле, откинулся на спинку, прикрыл глаза и представил, как на том конце провода абонент улыбается ему. Костя отдал бы все свои богатства, только бы увидеть сейчас эту улыбку наяву.

– Привет! – раздался вкрадчивый шепот.

– Да что с ним станется? Жив, почти здоров, – так же тихо, почти шепотом произнес Костя. Мужчина и сам не понимал, почему шепчет. Но шептал. Как будто боялся нарушить атмосферу таинственности. – Он с девушкой вернулся.

– С девушкой? С самой настоящей девушкой? Или так, бабу подцепил? – посыпались вопросы. А Костя все-таки рассмеялся. Тихо, негромко, чтобы никто из его людей не услышал.