Шторм

Шторм стремительно перехватил мои пальцы, когда я собиралась нанести очередную порцию мази на поврежденный участок кожи.

– Больно? Прости! – торопливо спохватилась я и, забыв о контроле, взглянула в красивые глаза, подняв голову.

Я не ожидала, что мужчина окажется так близко ко мне. Слишком близко. А его рука не выпустила моей, наоборот, крепче прижала мою ладонь к своей груди, словно впечатала в крепкое, мускулистое, напряженное тело.

Кажется, каждая мышца звенела от напряжения, проступая под тканью рубашки.

Взгляд Шторма буквально проглотил меня, мои мысли, мое смущение. И я лишь сильнее запрокинула голову, чтобы смотреть в лицо мужчине.

Он подался вперед настолько, что между нами почти не осталось пространства. Его рука крепко удерживала мою ладонь. Но я и сама не торопилась отвоевывать конечность обратно. А лишь легко растопырила пальцы, поддавшись странному желанию, прикоснуться к бОльшему участку горячей кожи, под которой бугрились мышцы.

– Кир меня убьет! – пробормотал Дэн, а его вторая рука стремительно накрыла мой затылок.

Мой взгляд сместился на его рот. А мои губы пересохли настолько, что хотелось прижаться к губам Дэна, чтобы отобрать каплю воды, оставшуюся после жадных глотков.

Грешные и порочные мысли заставили меня протяжно выдохнуть.

Боже! Я ведь никогда не позволяла себе эротических фантазий! Тем более в адрес Штормова.

Тюбик с мазью выпал из моей руки. И я не заботилась о том, что коричневатая субстанция оставит на бежевом ковре несмываемые пятна.

Я приподнялась на цыпочки, просто для того, чтобы освободить поврежденную ногу от веса собственного тела.

Но, судя по всему, Денис расценил это движение иначе. Я четко услышала витиеватое матерное выражение, от которого даже у меня – девчонки, воспитанной отцом – уши свернулись в трубочку.

А потом я перестала думать. Вообще. Ни единой мысли.

Мой первый, настоящий, взрослый поцелуй достался отцовскому другу.

Разумеется, я мечтала о красивом, мускулистом, прекрасном принце, а получила капитана королевской охранной службы – взрослого мужчину, который вряд ли станет тусоваться со мной по клубам и приглашать в кино, покупая билеты на последний ряд.

Губы Шторма превращали мой мозг в кашу.