Смотри

Хозяин дома, уже одетый в потертые джинсы и простую футболку, стоял на террасе у входа в гостиную и, скрестив руки на груди, с улыбкой наблюдал за нами. Он и вправду улыбался. Не так, как раньше, криво, словно выдавливал ее из себя. А искренне и совсем по-мальчишески.

И я запнулась. Бродяга легко налетел на меня. Я не успела увернуться и в следующее мгновение оказалась на траве, ощутимо приложившись затылком и копчиком.

– Фу! – рявкнул Дава. Секунду я размышляла, кому именно был адресован приказ. Пес виновато заскулил.

– Сколько пальцев? – потребовал Дава ответа, склонившись надо мной.

– Стыд какой, – прошептала я, игнорируя вопрос Давида. – А можно я как будто память потеряла, ты меня в больницу отвез, там оставил и все опять в порядке?

А что, чем не выход? Но Дава только головой покачал. Голову мою ощупывать перестал, но сидел рядом, склонившись надо мной. Подняться не помогал, да и не позволял, стоило мне попытаться сесть.

– Полежи минутку, – приказал он, и вновь четырьмя пальцами перед лицом потряс. – Посчитала?

– Да вы, однако, шутник, Давид Сергеевич, – хмыкнула я. – Кроме самолюбия ничего не пострадало.

Вот только Дава уже не слушал. Встать он не позволил, зато сам ниже склонился.

– Ты упрямо продолжаешь выкать, – его губы растянулись в улыбке и лицо очень близко оказалось от моего.

– Пусти, пожалуйста, – тихо попросила я. Совсем не готова я к такого рода действиям и поступкам.

– Нет, – ответ он уже выдохнул в мои губы и целовал. Совсем не нежно и ласково, скорее наоборот. Сильно, жестко, жадно, сминал, напирал, словно испытывал неуемную жажду и, наконец, стремился утолить ее.

– Кхм, кхм, – услышала громкое покашливание сверху.

– Свалил бы ты, Костян, – проворчал Дава и совсем не испытывая стыда, вновь принялся целовать меня, уже нежнее, но не менее страстно.

– Э, совесть имей! – прикрикнул Костик, – Она вообще-то моя сестра, на минуточку!

– Можно подумать, я забыл, – пробормотал Давид и, встав, помог подняться мне. А я находилась в ступоре. Как-то мозг совсем не соглашался принять информацию.

– Что все это значит? – наконец подала я голос. К тому времени меня уже усадили в плетеное кресло на террасе.