Право на страсть

Пожалуй, похвалю его крутость и нервы. Как-нибудь в другой раз. После развода. Если не забуду.

Пока я мысленно хвалила Реми, он уже старательно отвешивал комплименты моей матушке. Эмма Петровна – кремень. Но не смогла устоять перед обаянием Прохора. Основную роль сыграл подарок, принесенный моим фиктивным женихом для нее. И как только мама увидела огромную прозрачную колбу с живыми хрупкими цветами внутри, тут же растаяла.

– Прохор, вы просто обязаны поделиться адресом цветочного магазина! Я еще не встречала ирисов такого оригинального цвета! – восхищалась мама.

– Я непременно познакомлю вас, Эмма Петровна, с хозяйкой цветочной лавки, – улыбался Прохор. – Кстати, если Русенька не возражает, то букет невесты мы закажем именно у нее.

Занавес! Кажется, мой отец точно убьет Реми. Я уже видела, точно наяву, как холл нашего дома превращается в поле битвы. Брызги крови пачкают мамины любимые дизайнерские обои. А папина охрана методично выкапывает подходящую яму прямо на заднем дворике.

– За мной! – мотнул головой отец и зашагал в сторону своего кабинета.

Я устремилась следом. Но Прохор перехватил меня за локоть, удержал, заставил взглянуть в его лицо.

– Побудь с мамой, Руся, – совершенно серьезно произнес молодой человек, пожалуй, слишком серьезно и настойчиво. – Ты ведь добивалась именно этого? Мужского разговора?

– Прохор, я сама! – возразила я, не собираясь перекладывать свои проблемы на плечи другого, даже если плечи Реми вполне способны вынести это бремя.

– Разве это не часть уговора? Иди к Эмме Петровне, – подтолкнул он меня к двери, ведущей в гостиную, где меня поджидала мама.

– Только без самодеятельности, – напоследок шепнула я Прохору.

Нет, разумеется, я не переживала за парня. Абсолютно. Ни капли. Совсем не переживала.

Глава 11

Громов был человеком дела и в полной мере соответствовал своей фамилии. Огромный мужик, рядом с которым начинаешь мысленно перебирать все свои недавние поступки и выискивать «косяки».

Теперь понятно, почему Руслана выросла такой дерзкой и бесстрашной. С Громовым просто невозможно вырасти хлюпиком.

Михаил Данилович подошел к бару, взял бутылку в руку, взглянул на меня.

– Я за рулем, Михаил Данилович, – отказался я.

– Когда Дима Львовский уверял, что дело под его личным контролем, я и не предполагал, что он подсунет моей дочке манерного мажорика-модельку, – усмехнулся Громов.