По зову твоей крови

А ведь собиралась потребовать ответы на те вопросы, которые успел озвучит дядька – Антон Грознов. Не зря же звонил родственничек, с которым у Жени никогда не складывались отношения. Не зря выспрашивал о Радмире, о подруге Зарете, напоминал о прошлых ошибках ее, Жени, матери. О том, сколько хорошего сделал для нее, Женьки, ее приемный отец Федор.

Однако сейчас – все ушло на второй план, оставив только тяжелое дыхание хищника, его негромкое рычание, его руки и обжигающие прикосновения.

Женя видела, что-то мучает Радмира.

Чувствовала смятение в его душе. Надо же, она и не подозревала, что у среднего из Вольновых есть душа. Но да, она определенно была у этого сильного зверя, ставшего вдруг ласковым и почти ручным.

Сейчас он был осторожен. Двигался неспешно. Смотрел в ее глаза, не отрываясь. Ловил ртом каждый ее стон и каждый вздох.

И держал ее, невероятно бережно, словно хрупкий драгоценный камень.

А после, подарив ей фейерверк эмоций, Радмир ушел так же внезапно, как и появился на пороге ее крохотной квартирки.

Женя не верила своим глазам, наблюдала за тем, как обнаженный хищник собирает свои разбросанные по ее квартире вещи и уходит. Не оглядываясь. Будто она – не его истинная пара, а девка на ночь.

Стало обидно и горько. То есть, использовал? Вот так просто? Встал и ушел?

И помимо воли с губ сорвался приглушенный шепот:

– Ненавижу!

А за захлопнутой дверью по подъезду разнеслось раскатистое рычание. И столько боли было в нем, столько эмоций, что Женя подскочила с разворошенной постели.

Услышал? Вероятно.

Обмотав простынь вокруг обнаженного тела, побежала к двери. А за ней – никого, только два амбала-охранника, которые, конечно же, молчали, а их лица были невозмутимы настолько, что Жене показалось, будто рычание Радмира – плод ее воображения.

* * *

Он ушел. Почему? Когда больше всего на свете хотелось остаться! Хотелось забыться, отодвинуть все, что стряслось за этот бесконечный день, к чертям собачьим, и утонуть в этой невероятной девушке.

Его женщине. Его. Его истинной паре.

Но он ушел, понимая, что так ей будет легче. Легче ненавидеть его.

Громкое, пусть немного приглушенное стенами и дверью, «ненавижу» запало в самую душу. Умом он понимал, что это всего лишь спонтанный порыв. Но забыть слова Жени не получалось. Он не видел выхода из тупиковой ситуации. Он убил ее отца. Убил хищника, возможно, единственного, кто хоть как-то заботился о Жене.

Убил. Пусть в честном поединке.