Порочная слабость

Я ощутила любопытный взгляд на себе. Скользкий. Мерзкий. Он ощупывал меня от макушки до пят. Тошнота подкатила к горлу. Хотелось убежать в уборную и вымыться с мылом. Кажется, каждый неприкрытый платьем участок кожи, был запачкан этим взглядом.

Заверин накрыл мою ладонь своей рукой.

Теплая. Уверенная. Оберегающая.

Со стороны все прилично. Я ведь его спутница. Он имеет полное право меня касаться. Жест внимания – не более.

Но сильные пальцы Заверина стиснули нож поверх моих.

– Здравствуй, Данил Олегович, – произнес, наконец, Заверин.

Он перетянул внимание Шахова на себя, поднялся со своего места, протянул руку для пожатия.

– Хорошее у тебя заведение, Шах, – похвалил Алексей.

Я поняла, что не свожу взгляда с пуговиц на его рубашке. Он привел меня к Шаху? А дальше что? Отдаст? Обменяет? Продаст?

– Гляжу, девке твоей не очень здесь нравится, – ухмыльнулся Шахов, и вновь скользкий взгляд огладил мои плечи и грудь.

Тошнота подкатывала все сильнее.

Я уже не собиралась использовать оружие против папаши. Захотелось просто выйти на воздух. И бежать. Бежать, куда угодно, только бы подальше от этого места, от этого человека, от его скользкого оценивающего взгляда.

– Моя женщина, – Заверин произнес оба слова с нажимом, как приговор, – не любит подобных заведений. Предпочитает домашние блюда.

– И даже так? – мерзко рассмеялся Шахов.

Я замерла, глядя на Зверя. Хотелось кричать, чтобы он оглох от моего голоса. Оглох, но вытащил меня из этого места.

В идеале – спрятал от Шаха в своей башне из стекла и бетона.

– Мясо пересолили, – хмыкнул Заверин, кивнув на нетронутое мясо, остывавшее передо мной. – Ты бы навел на своей кухне порядок, Шах.

Алексей подал знак Кирпичу, парни кучно двинулись к выходу из зала, а сам мужчина потянул меня за руку, понукая подняться на ноги.

Я бы упала, если бы не крепкие руки Зверя.

Несмотря на всю браваду, я боялась открыто посмотреть в лицо папаше.

Что увижу в нем? Мерзкий интерес? Обещание встречи? Не важно! Боялась и все!

Пальцами вцепилась в крепкую ладонь Алексея. Заверин аккуратно вел меня между столиками. А мой затылок горел от тяжелого мужского взгляда.

– Ненавижу! – выдохнула я, как только Зверь впихнул меня в машину.

Тошнота волнами накатывала, голова кружилась, и, кажется, у меня только что появилась новая фобия под названием «Шах». Меня трясло так, что зубы отбивали чечетку.