Порочная слабость

Странное сочетание, если уж откровенно.

Нет, не бутер и кружка. А ее наличие на территории Заверина. Да и комнатка была странноватой. Без единого окна, с минимальным количеством света.

– Это пыточная? – брякнула я прежде, чем подумала.

– Почти, – усмехнулся Алексей Сергеевич.

А все мое внимание уже всецело принадлежало нетронутому бутерброду. Какой же он аппетитный, красивый, соблазнительный!

Заверин развернул меня лицом к столику и подтолкнул в спину. Несильно, но вполне ощутимо. Пришлось идти, преодолевать небольшое расстояние, перешагивая через ровные стопки документов.

Бутерброд не только выглядел красиво, но и был удивительно вкусным. И раз уж Заверин все равно меня грохнет, я решила наглеть и дальше.

Перехватила кружку двумя ладонями и сделала крошечный глоток.

– О, как сладенько, – обрадовалась я.

Мужчина, протянув руку, уперся ладонью в стену и не сводил с меня внимательного взгляда.

– Прости…те, есть хочется жутко! – оправдалась я, старательно переживая пищу.

Наверное, Заверин не разобрал ни единого слова. Поскольку смотрел на меня странным тяжелым взглядом. Вернее, на мой рот, в котором стремительно исчезал ночной перекус злобного Зверя.

– А что, Тошик тебя не кормил? – усмехнулся Алексей Сергеевич.

Я застыла, так и не проглотив пережеванную пищу.

– Послушайте, Алексей Сергеевич, вся ситуация, конечно, странная… – выпалила я, с усилием все же проглотив еду и прикидывая, а не решил ли грозный Зверь возобновить мою попытку по предоставлению ему услуг интимного характера.

– Просто Алексей, – прервал мою пламенную речь мужчина и оттолкнулся от стены. – Ешь, и спать!

– А можно я здесь лягу? – брякнула я, прикинув, что широкий диван, если притащить подушку и одеяло, вполне пригоден для сна.

– Не можно! – грозно возразил Заверин.

– Жаль, я бы даже не храпела, – пробормотала я, шалея от собственной глупости, наглости и бесстрашия. Он ведь раздавит меня сейчас. Прихлопнет, словно назойливую муху.

– Храплю я, – не моргнув и глазом, произнес Зверь, скрестил руки на груди и, смерив меня странным взглядом, жестко проговорил: – Оклемалась? Двигай тогда к себе.