Порочная слабость

 – У меня очень ловкие и сильные пальцы!

Я протянула Кирпичу его оружие и пошевелила пальцами в воздухе, словно подтверждала свое заявление, прозвучавшее секунду назад.

– Твоя очередь? – галантно предложила я.

– Пчелкин, – подумав, произнес Кирпич.

Мужчина не торопился еще раз разбирать свое оружие, а телефон спрятал в карман.

– Пчелкин? – хохотнула я и на всякий случай уточнила: – Твоя фамилия Пчелкин? То есть у тебя в паспорте так и записано: Пчелкин?

– Вячеслав Пчелкин, – насупился Кирпич.

– Не верю! Тебя не могут звать Славой Пчелкиным! – уже во весь голос хохотала я.

– Меня и не зовут, – обиделся Кирпич.

Мужчина встал с дивана, убрал пистолет в наплечную кобуру и направился в сторону кухни.

– Славик, ну не обижайся! – поскакала следом я, а потом тишину пентхауза все же взорвал звук моего дикого хохота, – Пчелкин! Славик Пчелкин!

– Да зови уже Кирпичом! Достала, блин! – пророкотал Славик.

Мой тюремщик ковырялся в холодильнике и что-то негромко бормотал. Я примерно представляла содержание беседы уважаемого Кирпича Пчелкина с самим собой.

– Я тоже буду! – кивнула на аппетитный бутерброд, который Славик сооружал на тарелке из продуктов, добытых в холодильнике. – Кстати, а парни в курсе, что ты у нас Пчелкин?

– Послушай, мелочь пузатая, ты сейчас довякаешься и пойдешь гулять! – пригрозил Кирпич.

Взгляд жутковатых глаз был весьма решительным и угрожающим. Я провела пальцами по рту, «закрывая» их на замок. Мол, я – могила. Кирпич вздохнул, однако вынул вторую тарелку.

Жаль, что за порог пока не выпускают. Я бы с радостью прогулялась по твердой земле. Эта башня, в которой меня заперли, бесила и раздражала. Кажется, я больше не вынесу заточения. Пора искать выход наружу. И, желательно, не через окно.

Глава 5

Девчонка, скорее всего, уже спала. И без доклада Шмеля я знал, что в это время она спит, закрывшись в комнате.

– Лех, там… – начал Славик, но я лишь мотнул головой, отпуская Шмеля со своего «поста».

Славик кивнул и свалил до утра. И тупому понятно, что нынешние обязанности Шмелю не нравились. Ему не улыбалось нянчить девчонку. Но с приказом Шмель не спорил.

Спать хотелось жутко. Да и плечо ныло, точно кто-то невидимой рукой поковырялся в костях, пробитых пулей несколько лет назад. Боль началась еще в обед, и я тогда же стал глушить ее единственным эффективным способом.

В моей крови сейчас плескался почти литр виски.