Одиночка. В плену огня

И только крохотный кулон, обретя свое место под рубашкой, прожигал на коже дыру, доставая до сердца. Высохшая капля крови больше не будоражила тонкий нюх зверя, но служила напоминанием о том, кто он есть: волк с бракованными генами.

* * *

Восемнадцать лет спустя

– Это удивительно, бесповоротно, однозначно, определенно ужасная идея, па! – сквозь зубы прошипела девушка, бесстрашно глядя на родителя, выше ее на целую голову.

Мужчина стоял, созерцая рыжеволосую непослушную принцессу снисходительно и даже едва заметно улыбаясь.

– Но ты сама этого хотела, Фина, – напомнил отец, скрестив руки на груди.

– В моем доме попрошу не ругаться! – из соседней комнаты раздался недовольный окрик мамы.

Отец семейства картинно закатил глаза, а его дочь и не думала сменить гнев на милость.

– Да! Когда мне было лет пять, не больше! – парировала девчонка уже тише, едва ли не прыгая на месте от ярости и злости на любимого папочку из-за того, что он, даже не спросив мнения дочери, позаботился о ее зачислении в вуз.

– Брось, Руфина, тебе там понравится, – подмигнул папа, а рыжеволосая девчонка громко фыркнула.

– Я ненавижу комаров! Ты ведь знаешь, па! А их там ну просто тьма! – принялась канючить и ныть девушка. – Там лютые зимы! Да там даже интернета нет! И никаких телефонов! А студенты спят в чертовых шалашах!

– Руфина! – уже громче рявкнула мама.

Девочка почти шепотом, хлопнув длинными бронзовыми ресницами, добавила:

– Папочка! Ну это ведь за тысячи километров! Мы же будем редко видеться, – уговаривала она грозного родителя.

– Вот и отлично, отдохнем от тебя, – раздался громкий гогот из-за спины.

Фина тут же оскалилась и попыталась двинуть кулаком прямо в солнечное сплетение непрошенному свидетелю беседы. Но тот, гад, увернулся.

– Мелочь блохастая! – прошипела девчонка, глядя на верзилу, по ошибке считавшимся ее родным братом.

Хам и тот еще гад. Пусть и довольно сильный волк. И моська смазливая. Да и сам Ник удивительно добродушный парень.

– Ты старше меня всего лишь на год, тетя! – хохотнул Ник.

– Салага! – усмехнулась Руфина, показала брату язык и вновь повернулась к отцу, – Пап! Ну не хочу я там учиться. Вот, правда, не хочу. И потом, у нас с Мишкой все серьезно.

– Это с тем, которого едва соплей не перешибло? – улыбающийся Пит, самый младший из детей семейства Кьелл, тоже появился в просторном холле родового особняка.

Руфина только вздохнула.