Одиночка. В плену огня

Не разбирая дороги, просто бежал вперед, понимая, что только так он сможет уберечь ее от опасного и безумного зверя.

От самого себя.

Луна уже была высоко над головой, пряталась в облаках. В груди клокотало рычание и вой. Он не стал сдерживать рвущихся звуков. Прикрыл глаза и отпустил свою душу в полет. Казалось, что его швыряли порывы ветра. Волчий вой разлетался по лесу, звенел, ударяясь о скалы.

А под прикрытыми веками – образ девочки.

Так вот какой ты стала, рыжая волчица! Хрупкая и порывистая, как огонь.

Она обожгла его своими темными глазами. Он не видел ее прежде, только чуял.

А сегодня, наконец, рассмотрел. И обезумел от увиденной картинки.

Длинные рыжие пряди водопадом струились по тонкому стану, укутывали одеялом, плотным и коварным. Он знал, что под этой преградой она без одежды. И это сводило с ума.

Хотя, куда уж больше? Он и без того оправдывал свое прозвище, которым за глаза его называли в академии. Он – Псих.

В легких закончился воздух. И Рандолф устало опустил голову.

Спустя секунду, вместо волка на валуне уже сидел мужчина. Забравшись высоко в горы, Ранд смотрел вниз. Там, где брала начало Белая река, раскинулась академия. А рядом дом, в стенах которого пряталась сейчас малышка Руфина. Яркая и рыжеволосая.

Он видел ее глаза. Удивительные, дерзкие, в них не было страха.

Любопытство, интерес, удивление – этого валом. А вот его – безумного волка – она не боялась.

Ранд горько усмехнулся своим мыслям. В обличье волка многое воспринимается иначе.

Он и сорвался только потому, что ощутил ее оборот. Его накрыло тягой к девчонке, мозги полностью вышибло от того, что почуял ее пьянящий аромат. Испытал потребность обладать волчицей, той, которую отчаянно ждал.

Сейчас, когда между ними вновь появилось хоть какое-то расстояние, Рандолф мог анализировать свои поступки. Он понимал, что нельзя больше менять сущность. Нужно терпеливо ждать.

Такое обещание он дал ее отцу. Ждать. Ждать, пока истинная пара Рандолфа Эрлинга потянется к нему.

Сама признает в нем пару.

Любого другого Ранд послал бы с такой просьбой, но Освальду Кьеллу он не смог отказать. Слишком многим обязан ему в прошлом.

Обратный путь оказался гораздо длиннее. Почти до самого утра Эрлинг брел пешком, на двух ногах, по тропам, изученным до каждого камня за годы жизни в горах. Шел, прокручивал в мыслях все события и говорил со своим волком.

Оказавшись дома, Ранд умылся, оделся и отправился к брату.