Не молчи

– Должна, еще как должна, – глубокий голос парня проникал в самую душу, медленно, но верно подчиняя себе. А я думала, что за год избавилась от этой «гавро» – зависимости. Ошибалась. Руки с дорогим маникюром задрожали, спрятала их за спину, чтобы не грызть ногти, как делала еще с детства, всегда, когда безумно волновалась. Вот как сейчас, например.

Пока я пыталась успокоить свои мысли и чувства, мой гость подошел ближе. Перехватил мои запястья. С металлическим лязгом наручники застегнулись. Второй браслет он пристегнул к своей кисти.

– С ума сошел? – возмутилась я.

– Угу, год назад, – услышала его голос совсем близко, над ухом. Уговаривала себя не реагировать. Ведь если не проявлю интереса, он может уйти.

Мой гость, наклонившись, провел носом по моему виску.

– Ты изменилась, – проговорил он, а его руки опустились на мою талию, – Очень.

Ответить не успела. Он, обхватив меня за талию, приподнял, и, не слушая моих визгов и угроз, прижал к стене.

– Ты что творишь? – кричала я.

– Я ведь сказал, долг забираю, – услышала его шепот над ухом, губы скользили по шее, плечу, спускаясь ниже. Прижав ногами мои ноги к стене, он чуть отодвинулся. Ухватился за края хлопковой рубашки, и рванул в разные стороны. Пуговки тихим перестуком скатились на пол.

– Год назад ты надругалась над моим телом, практически изнасиловала, потом сбежала, – хрипло проговорил он, приподнимая меня еще выше и прижимая к стене всем телом, – Теперь я хочу тебя. Хочу сделать точно так же.

Тело помимо воли начало отвечать на его прикосновения, хриплый шепот над моим ухом.

– Теперь ты будешь моей маленькой жертвой, – пообещал он, – И в этот раз ты от меня не сбежишь.

Дальше я перестала что-либо слышать. Только его дыхание. Прикосновения сводили с ума. Губы оставляли ожоги по всему телу. А сил сопротивляться ему, его натиску, больше не было. Пришлось признаться самой себе, что и я сошла с ума. Скучала. Вспоминала о нем каждый день, пока была вдали от него. Год превратился в вечность.

Пролог. Часть 2

Радим и Вилора

Вилора

– Слышь, гопота, подвинься, когда честные тётеньки идут! – гаркнула я, как можно громче, проходя мимо этого несносного типа.