Моя. Под запретом

Что ж, наверное, пришло время навестить родных и вернуться в город, где родилась Светлозара Тахирова двадцать один год назад. Не очень хотелось возвращаться, если уж откровенно. Родители, брат и сестра часто навещали Свету с тех пор, как она решила сменить место жительства и обосновалась в деревне у любимого деда.

Свете все здесь нравилось. Просторно. Красивые места. Но самое главное, не давило имя отца. Никто не знал здесь Тамика Тахирова и Георгия Ирбиса. А потому девушка могла спокойно заниматься тем, что ей нравилось.

Перед глазами Светы так и стояло лицо Марьяны. Младшая сестренка, красавица и умница, отличница, первая на курсе. А теперь Машка рыдала, говоря, что залетела.

Света тряхнула растрепанными кудрями. И как теперь быть?

Это ведь скандал! Нет, звонить отцу, дяде Гоше или крестному нельзя. Поднимется шум. Отец может не выдержать, вспылить. И каковы будут последствия – не угадать.

Старшему брату тоже, наверное, не стоит рассказывать. Марьяна хотела бы, сама бы рассказала. Но нет, сестренка доверилась именно Свете.

Выходит, что помощи она ждет только от нее. Нельзя подводить. Как бы сильно ни хотелось Тахировой остаться здесь, у деда, а вернуться придется.

Света прикидывала в уме все варианты. Да, ехать нужно. Придется.

– Какой же ты все-таки кобель, Ирбис! – бормотала Света, шагая по траве прямо к дому, в котором жили дедушка и бабушка.

* * *

Рейс отменили. Погода была нелетной. Пришлось брать билет на поезд и готовиться к двадцатичасовой поездке через всю страну.

Света пыталась держать себя в руках. Выходило плохо. Слишком эмоциональной была девушка. А сейчас, когда волнение за сестру рвалось наружу, и подавно было сложно себя контролировать.

Еще сложнее было говорить с родителями. Как на зло позвонил папа. Приходилось юлить и выкручиваться. Ведь правдоподобную причину своему возвращению Света пока не придумала. А подставлять Машу – девушка не собиралась.

Врать Света не умела. Потому пришлось говорить правду. Разумеется, только ту часть, которую было удобно говорить.

– Жутко соскучилась, па, – улыбалась Света и решила, что нужно говорить то, что на отца действует безотказно: – Я же так тебя люблю. И маму. И Машу. И вон того плечистого верзилу, что стоит за твоей спиной.

– Эй, полегче, я твой брат, если что! Старший! – вмешался в разговор Баграт, широко улыбаясь. – И кстати, когда приедешь, обалдеешь от новостей!

– В тебе проснулась совесть и ты, наконец, женишься? Это не новость, братишка.