Моя (не)зависимость

Поставил ароматный напиток на столик, сел рядом, а потом по-хозяйски обнял меня за плечи.

Интуитивно потянулась к нему. Но заставила свое тело замереть.

Так! Стоп! Пора включить мозги, а не думать исключительно тем органом, которому думать не полагается.

– Кирюша, нам не стоит торопиться, – вздохнув, решительно произнесла я.

– А я все думал, когда же ты начнешь с разговорами, – усмехнулся Кирилл.

После короткого сопротивления я все же проиграла битву, которая так и не началась.

Кирилл просто крепко держал меня, сильными пальцами перебирал волосы на затылке. И не торопился разрывать повисшую в комнате тишину.

– Лисенок, это все дело времени, – наконец произнес он. – Ты привыкнешь.

– Что?! – вскинулась я. – К чему я должна привыкнуть?

– К нам. К тому, что мы вместе. Ко мне, – так же уверенно и спокойно произнес Гром.

Я попыталась упереться руками в его грудь, чтобы выиграть хоть несколько сантиметров свободного пространства.

– Знаешь что, Гром! – в запале произнесла я. – Ты еще слишком мал, чтобы решать за меня!

Кирилл повернул голову, взглянул открыто, но хмуро и решительно.

– Признайся, что трусишь! – заявил вдруг он, бросая мне вызов.

– Трушу?! – повторила я грозно.

– Угу, еще как, – кивнул Пчелкин.

У меня зачесались руки, чтобы как следует намять ему бока.

Я готова была действовать активно и решительно.

И даже не заметила, как у нашего милого, пылкого и неожиданного свидания появился зритель. И этот зритель с неподдельным интересом наблюдал за нашим немногословным диалогом. Вернее, кричала я, а Кирилл молча пил чай и слушал. И что-то мне подсказывало, что против любых моих возражений у Пчелкина найдутся весомые аргументы.

– Как весело, однако, живет молодежь, – раздался знакомый голос, немного насмешливый, заинтересованный и предвещавший нам с Киром кучу проблем.

– Твою мать! – в сердцах прошипела я, оборачиваясь на голос.

Мужчина, у которого имелись ключи от моей квартиры, то невозмутимо смотрел на меня, то переводил взгляд на Кира.

– Пожалуй, и я выпью чай в столь милой компании, деточки, – заключил дед, который был ровесником моего отца.