Мои. Спор на счастье

Так, шепнула сипло, будто находясь все еще во сне. Но эта фраза показалась Тихону очень громкой.

– Нос замерз. Грею, – так же тихо ответил Ирбис.

– Чей нос? – говорила Фрося.

– Твой, – шептал Тихон. Диалог был крайне абсурдным. Однако Ирбис радовался тому, что Фрося не вырывается из его рук. Даже не отстранилась. Но поцелуй пришлось прервать, к великому сожалению парня.

– Врешь. Мне жарко, – упрекнула Рыжик.

– Значит, мой, – продолжал говорить Ирбис, но наткнулся на разоблачающий девичий взгляд. – Ладно, мой тоже не замерз.

– Зачем? – уточнила Фрося.

– Что «зачем»? – не понял парень. – Зачем я поцеловал красивую девушку? Захотелось.

Ирбис ожидал, что ему сейчас прилетит оплеуха. Заслуженная, вопросов нет. Или прямо в нос кулаком. Тихон прекрасно знал, что Рыжик могла бы оформить ему фингал под глаз. Уж что-что, а драться дочку дядя Лева Ржавый научил. Однако Тихон совсем не ожидал, что в тишине салона зазвучит громкий девичий хохот.

– Ну ты даешь, Тиша! – смеялась Фрося.

Ирбис опешил, разжал руки. Самолюбие, разумеется, пострадало. Даже где-то проснулась обида на такую реакцию.

Он что, разучился целоваться? Или поцелуй действительно получился настолько «в первый раз», что совершенно не впечатлил Рыжика?

– «Красивая»? Я? С ума сошел? – хохотала Фрося так, что у нее на глазах появились слезы. – Слушай, у тебя что, перевелись подружки? Всех перетрахал? На третий сорт перешел?

– Прекрати выражаться, Рыжик, – строго отчеканил Ирбис.

– Нет, ну правда, – говорила сквозь хохот Рыжик, – мне тебя даже жалко. Докатился до третьего сорта, перешел на конопатых.

– Ты красивая! – с нажимом изрек Ирбис, начиная злиться на девчонку. Что у нее в голове? Дурдом какой-то!

– Не ври, Тихон, я страшненькая, – таким тоном заговорила Фрося, будто объясняла маленькому ребенку таблицу умножения. – А тебе пора к окулисту.

– У меня с глазами все в полном порядке! – прищурился Ирбис.

– Значит, сходи к мозгоправу, – беззаботно посоветовала Фрося.

Рыжик, воспользовавшись тем, что парень был сбит с толку ее реакцией, переползла с его колен на свое место, закуталась в плед и надвинула шапку на рыжие волосы, пряча бронзовые кудряшки от Тихона.

– Ефросиния Львовна, ты красивая, не спорь! – жестко, не терпящим возражений тоном, заявил Ирбис.

– «Ефросиния»! Видишь, кто в наше время называет дочерей так? Поросяче-телячье имя! – продолжала девушка.