Люби меня

– Привет, – услышал ее тихий голос, который обволакивал меня, заставляя замереть и ждать следующего слова. Просто потому, что хотел его слушать, ощущая при этом почти физическую ласку.

– Да. Как не надо? Прощаешь? Там ведь много было! – тем временем продолжала говорить Лена. Отложив лопатку, которой только что помешивал соус, внимательно наблюдал за лицом малышки.

– Кто? – уже резче спросила Лена в телефон. О личности звонившего гадать не пришлось. Светлов Тимофей Алексеевич собственной персоной. Вот только реакцию Лены на новость о погашении долга я прогнозировать не мог.

Стремительно обернувшись ко мне, секунду сверлила хмурым взглядом.

– Хорошо, Тим, – услышал ее спокойный, не вязавшийся с выражением глаз, голос, – Я непременно другу привет передам. До связи.

Лена отложила телефон. Заправила пряди волос за уши. Кажется, вот именно сейчас ураган по имени Елена сметет на своем пути мои защитные барьеры. Внутренне ликовал, я бы половину завода заложил, только бы услышать ее голос, фразы, пусть гневные, но обращенные ко мне.

– Ильяс, – спокойно проговорила Лена, продолжая буравить меня взглядом. А я взял и улыбнулся. Голова нещадно раскалывалась, но мне было не до нее. Я просто улыбался, глядя на девочку. Думаю, сейчас она попросит ребенка выйти, и накостыляет мне по десятибалльной шкале, на девяточку, а может и больше.

– Ильяс, – продолжала Лена, – Ты мне не покажешь свою коллекцию машинок? Ты ведь хвастался, что у тебя их много. Давай, иди в комнату, а я сейчас.

Сын, послушно кивнув, встал со стула и собрался бежать к себе.

– Ну, что ты, малыш, – ласково проговорила Лена. Обращаясь к Ильясу, – Я сильно не буду, папа у тебя ведь того… – Лена сделала паузу, посмотрела на меня, и добавила, – больной.

Хмыкнул. Кашлянул. Сомневаться не приходилось, Лена имела ввиду отнюдь не мою простуду.

Сын убежал, а Лена, встав из-за стола, грозно посмотрела на меня.

– Как мне это понимать, Заур Рахметович? – проговорила малышка. Учительский голос, поза, все говорили о негодовании. Кажется, она вот-вот поведет к директору и потребует явиться родителям в школу.

– Что именно, Елена Михайловна? – прикинулся непонятливым я.

Лена оглянулась, проверить, не слушает ли нас сын.

– То есть теперь, Заур Рахметович, я уже не проститутка? – последнее слово она почти прошептала, то ли от боли, то ли боясь, что сын подслушает.