Кровные враги

Его кровь пела для меня. И отдавалась миллионами искр в моей голове. А в низу живота замерла тугая пружина в предвкушении.

– Ты хочешь остаться и посмотреть? – язвительно произнес Хэл, очевидно, обратившись к моему брату.

Но я уже оторвалась от реальности. Вонзила вытянувшиеся клыки в пульсирующую венку на крепкой шее и не смогла сдержать жадного стона.

Горячая ладонь легла на мой затылок, поощряя мои действия. А второй рукой Хэл накрыл мои бедра, удерживая на своем могучем теле. Могучем и невероятно возбужденном.

Я уже не слышала шагов брата. Даже не вздрогнула, когда дверь закрылась с громким грохотом. Поняла, что мы остались одни лишь по откровенным прикосновениям настойчивых пальцев к моему естеству.

Хэльвард перетянул меня на себя так, что я оказалась сидящей на нем в позе наездницы. Ловкие пальцы проникли под мои трусики, а потом и окунулись во влагу.

Я застонала, не сумев сдержать эмоции. Мои руки зарылись в короткие волосы на затылке Хэла. Язык обжигал терпкий и горячий аромат крови.

– Тише, девочка! – говорил он, едва слышно посмеиваясь, – Немного позже ты получишь больше. А пока – хватит.

Я с трудом разжала челюсть. Каждый глоток крови приносил истинное удовольствие. И я, чтобы не упустит ни капли, заскользила языком по ранкам, которые сама же и нанесла.

– Да-а-а… – выдохнул Хэл.

Его ловкие пальцы проникали в меня, растягивали, ласкали изнутри. А я поняла, что двигаюсь навстречу каждому откровенному касанию. И, кажется, готова умереть, если он перестанет творить откровенное бесстыдство.

– Хэл! – выдохнула я, когда терпеть уже не осталось сил, и каждое прикосновение ловких пальцев могло быть последним, спровоцировавшим дикий взрыв.

Хэл не стал издеваться, злорадствовать, приказывать. Просто дернул мое тело вверх, а потом осторожно опустил вниз.

Я вскрикнула, цепляясь пальцами за широкие плечи, крепкую шею, зарываясь в волосы. Напряженная плоть Хэла разрывала меня на части, но дарила такое наслаждение, которое я еще не испытывала.

Мужские бедра взлетали вверх, и я с готовностью и протяжными стонами встречала его напряженную, огромную плоть. Каждое погружение заставляло трепетать. А обжигающие руки, скользящие по моему телу, окончательно лишали рассудка.

– Ты моя! – рычал Хэл, вонзаясь все глубже.