Капучинка

И в очередной раз оправдывая свою должность и многолетнюю дружбу с Игнатом, Дан четко разобрал рваное движение сбоку. Мгновенная реакция парня спасли жизнь многим. Прикрыв спиной Чертинского, Дан выхватил пистолет. Но и Игнат не мог бездействовать, стремительно вынимая оружие. Тишину комнаты рассек звук трех выстрелов. Первый одиночный, а спустя секунду два почти одновременно.

Брат Хромого, выстреливший первым, лежал на полу, держась за плечо.

– Игнат, я не отдавал такого приказа! – кричал Игорек, в то время, как люди Чертинского ввалились назад в комнату, только уже в большем составе, вооруженные и злые.

Игнат медленно убрал пистолет в кобуру, едва заметно поморщившись. Кивнул. И тихо проговорил.

– На мою территорию не лезь, – холодным голосом, словно лед замораживал, – Не посмотрю, кто стоит за тобой, уберу сразу.

– Я понял, – закивал Игорек, – Ты это… прости за стрельбу.

Игнат кивнул и вышел из комнаты, утаскивая Дана за собой. Оказавшись на улице, подхватил друга под руку, со второго бока встал Федя.

– Млять, Даня, какого хрена?! – не выдержал первым Игнат, когда они с Мелким усадили раненого Богдана в машину.

– Обычного, Игнат, – выдохнул Даня, морщась от боли и отодвигая окровавленный пиджак, – Поблагодаришь потом, – с сарказмом хмыкнул парень, – когда прикинешь, куда могла попасть пуля, и тогда у тебя была бы не царапина на руке, а халявный билет на стол патологоанатома.

– Дань, спасибо, конечно, но мляяя! – матерился Игнат, – Меня Машка задушит одной левой, – и уже громче водителю, – Чего, мать твою, стоим? Рана сама не зашьется!

Машины свиты Чертинского – младшего стремительно сорвались с места.

Федор уже дозванивался до главврача клиники, Андрея Андреевича. А Игнат, убедившись, что Дан, несмотря на ранение, кони двигать не обирается, позвонил отцу с отчетом.

– Пап, кажется, все уладили, – вместо приветствия проговорил Игнаша, – Дану немного досталось. Да, сразу сообщу, как только доктор осмотрит.

Пап? Есть просьба. Можешь Аркашу устроить в клинику куда-нибудь подальше? Я бы его грохнул, да мать жалко. Спасибо, пап. Сам? Да ничего вроде. Пиджак испачкал.

Игнат поморщился, и попрощавшись с отцом, сбросил вызов. Обеспокоенно посмотрел на друга. Белоснежна рубашка под пиджаком стремительно становилась красной.

– Дан, ты это, держись давай, – забеспокоился Игнат, – от одного вида злобной Машки мне страшно становится.