Капучинка

Вынув носовой платок из кармана брюк, Игнат вытер руки и подошел к лежащей на полу Лике. Улегся сам рядом, сбросил туфли, и повернулся к девушке.

– Привет, – улыбнулся он, – Где болит?

– Нигде, – поморщилась Лика, – Пройдет и хуже бывало.

– То есть, это не первый случай? – напрягся Игнаша, – Чего молчала?

– Игнаш, все хорошо, – успокоила парня Лика, – Это я сильно тяжелая для него.

– В каком месте ты тяжелая? – возмутился Игнат.

– Ян не приветствовал мои ночные перекусы, – вспомнилось девушке, – Заставлял потом пахать выше нормы.

– Лежи тут, – улыбнулся Игнат, – здесь и вправду клево.

И прежде, чем Лика опомнилась, Игнаша легко вскочил на ноги и, забыв об обуви, метнулся к двери. Распахнув ее, Игнат вышел в коридор. А дальше Лика услышала скулеж Яна и гневные фразы Демона «В каком, падла, месте она тяжелая?», а дальше многочисленные затейливые маты. Через пару минут все стихло. Игнат вернулся в зал, а Лика через приоткрытую дверь увидела охрану Игната, утаскивающую Яна.

– Зря ты так, – вздохнула Лика, наблюдая за парнем, который вновь лег рядом, – У него папа депутат.

– Если я скажу, что срал я на его папу депутата с высокой колокольни – это будет сильно грубо? – невозмутимо поинтересовался Игнат.

– Есть маленько, – улыбнулась Лика.

– Ну тогда так, гадил я на его папу депутата, – переиначил фразу Демоняка, – и на все его семейство. Давно хотел ему рожу начистить.

Лика только покачала головой и легла набок. Игнаша тут же улегся к ней лицом, подложив руку под голову.

– Вы из – за меня расстались? – тихо спросил Игнат.

– А мы встречались? – лукаво улыбнулась Лика, а потом взгляд ее стал грустным, – С ним мы начинали, росли профессионально. Раньше он был другим, открытым. Подсказывал, советы давал. Он ведь старше, я у него не первая. А он – первый. Я ему в рот смотрела, и, наверное, сама вознесла на пьедестал. Разве что не боготворила. В общем, Ян был мне другом много лет.

– Ага, друзья обычно подставляют плечо, а не сбрасывают с него, – недовольно проговорили Игнат.

А в голове билась фраза «Он первый». Прав был Дан, подсуетился стручок. Наследил. Игнат заставил себя лежать неподвижно и не сжимать кулаки до хруста, представляя под пальцами шею стручка, которую так и хотелось сдавить до перелома.

– Он считал, что у нас отношения, – грустно говорила Лика, – А я считала это дружбой. Мы договорились разбежаться после турнира, но сейчас, думаю, смысла ждать нет. Я не хочу, да и он не успеет восстановиться.