Капучинка

– Не знаю, – улыбнулся Черт, – Захотел и все. А она уже сама меня в оборот взяла. И завертелось.

Игнаша кивнул, принимая ответ отца. Захар посмотрел на сына долгим взглядом, подумал и произнес:

– Знаешь, сын, – начал Черт, – до мамы у меня, конечно, были женщины. Мне было тридцать, когда у нас с Заразой все завертелось. И единственное, о чем жалею, что я не мог быть с ней раньше.

Игнат улыбнулся, прекрасно зная о теплых чувствах между родителями. Да, порой они готовы убить друг друга, но больше чем на час они ругаться не могут.

– И самое главное, сын, – улыбнулся Черт, – Раз уж у нас тут с тобой такой разговор в стиле «Кроха сын к отцу пришел», то скажу свою мысль до конца. Если девчонка действительно твоя, ты поймешь, не парься, так вот, если и вправду твоя, то при, как танк, не оставляй выбора, чтобы не думала всякую хрень. А если нет, если сомневаешься, то и не начинай вовсе. Отвали. Забей. И живи дальше.

– Типа все так просто? – хмыкнул Игнат.

– Просто не бывает, – ответил Черт, – Это жизнь.

А на следующее утро Игната разбудил дверной звонок. Потягиваясь и зевая, парень выполз из спальни и дотопал до двери. Открыв ее, Игнаша улыбнулся, пропуская утреннюю гостью.

– Значит так, – начала строго девушка, упираясь пальцем в оголенную грудь парня, – Я решила пойти тебе навстречу. Но сразу предупреждаю, шаг вправо, шаг влево, и я лично намылю твою шею, а лучше соберу всю женскую половину нашей семьи, начиная от бабушек, заканчивая Глашей.

– Масенька, – ласково пропел Игнаша, – Ты прям чудо чудесное.

– «Масенька» я только для Дана, – насупилась Мария, – ты стой тут. А я смотаюсь к тебе в спальню. И если там пусто, то так и быть, звоню Лике.

– А, ну, давай, давай, – зевнул Игнат, – кофе будешь?

– Буду, – кивнула Машка и пошла в спальню брата с инспекцией.

Вернувшись, девушка выпила кофе, съела бутерброд, прочитала лекцию о вреде курения и удалилась с гордо поднятой головой и расправленными плечами.

А уже оказавшись на улице, девушка, рассмеявшись, вынула телефон из кармана.

Лика, стоя у зеркала в своей комнате, отведенной ей в доме крестных, придирчивым взглядом смотрела на свое отражение.

– Нет, Машуль, – вздохнула девушка, – Как-то это чересчур.

– Ликуль, мы все решили, – строго проговорила девушка, – Тоша уже на подходе. Мы все сорок раз с тобой обговорили.

– Машуль, – потеряно вздохнула Лика, – Я не смогу.