Исай

Пока я полулежала на мускулистой груди моего Исая, он уже умудрился расплести мои длинные косы и перебирал пальцами пряди. Я давно смирилась с тем, что у Феликса был личный фетиш: ему нравились мои волосы. Он осторожно расплетал мои косички и зарывался в них пальцами. И вопреки желанию матери я не собиралась остригать свои косы. Видела, как сильно они нравятся Феликсу.

– Съедем, Белка, – пообещал Исаев. – Закончим курс. Снимем квартиру. Будем жить вдвоем.

Я была согласна на все. Даже пойти против воли родителей.

– Им это не понравится, Феликс, – вздохнула я. – Не зря они оставили меня у Судаковых. Там Иван, и ….

– И хрен ему, а не мою Белку! – жестко произнес Исаев, перебивая меня. – Встану на ноги, поженимся. И пусть только кто-нибудь сунется к нам.

– Поженимся? – переспросила я недоверчиво.

– Разумеется, – заявил Феликс. – Не прямо завтра, а через год-два.

– Кто нынче женится в двадцать лет? – рассмеялась я, устраивая голову на плече Исая.

– И как они смотрят? – посмеивался над моей ревностью Феликс.

– Как на торт! – проворчала я.

– Да наплюй, – беззаботно пробормотал Исаев, приподняв мой подбородок и заглядывая в мои глаза. – У меня нет никого. Только ты. Других я просто не вижу. Всегда так было.

– Феликс…. – выдохнула я, а он тут же накрыл мои губы пальцем, призывая молчать.

– Лучше не здесь и не сейчас, Бельчонок, – пробормотал он. – Вот после дня рождения, и будешь делать со мной все, что вздумается. Или я с тобой. У меня, знаешь ли, фантазия очень богатая.

– Балбес ты, Исай, – посмеивалась я, но возражать не стала. Мы давно уже решили с Феликсом, что не переступим черту наших отношений до девятнадцати лет. Ведь от моих родителей можно было ожидать чего угодно, даже заявления об изнасиловании бедной меня, только бы запрятать Феликса подальше за решетку.

– Правда любишь? – вдруг спросил Феликс, когда я уже начинала засыпать, слушая размеренные удара сильного сердца под ухом.

– Как не любить парня, похожего на торт? – сонно пробормотала я, улыбаясь.

– Белка моя! – шумно выдохнул Феликс и сжал меня своими крепкими руками. Даже кости захрустели от его силы. Но я не жаловалась. Мне было уютно и спокойно в его объятиях.