Анти-Авелин

– Ты кто? – он явно был недоволен тем, что кто-то нарушил его одиночество.

– Авелин Дангон – дочь Клода Дангона, – обескураженная такой реакцией, Авелин пятилась назад в кусты.

– Что ты здесь делаешь? – наступал он.

– Тоже, что и вы, месье: смотрю на небо и камни, – она переломила свой страх и шагнула ему навстречу.

Это заставило его остановиться. Он заметил, что в ее глазах не было дерзости, в них светилась умная решительность, а это так не свойственно простым девушкам ее возраста, и от его раздражительности не осталось и следа.

Авелин почувствовала перемену:

– А ты Жан?

Приор ордена Святого Доминика давно отвык от такого простого обращения. Он поставил бы эту девчонку на место в два счета, но его имя было произнесено с такой добротой, что ему пришлось ограничиться напоминанием своего статуса.

– Я знаю, – спокойно отреагировала Авелин, – я была в соборе. Только я не все поняла. Кто такие вальденсы?

Жан Батиста не знал, как реагировать на эту девушку. Ее поведение выбивалось из его представления о том, как должны себя вести ее сверстницы.

Она не испытывала к нему благоговейного испуга, не убежала от его гнева и даже не дерзила, как это обычно делают плохо воспитанные девицы сомнительного рода занятий. Она была на равных с ним. Не прошло и пяти минут с момента обнаружения ее присутствия, а юная красавица уже вызывала к себе необъяснимое уважение. Любую другую девицу он прогнал бы от себя после такого вопроса незамедлительно, а рядом с ней он чувствовал себя, как ученый вассал около своей любимой госпожи.

– Вальденсы – это люди, принадлежащие религиозному сообществу и противные рабу рабов Божьих, Папе Римскому, за отвержение священничества и отрицание таинств.

– А как же они живут без священников? Кто объясняет этим людям, богоугодны их поступки или нет? По Богу они живут или заблуждаются?

– Их ересь проповедуют самозванцы, считающие себя духовными наставниками, и называющие себя – Majorales (Мажоралес).

– Совершенные?

– Ты знаешь латынь? Кто научил тебя этому языку?

Бурное удивление Жан Поля вызывало ответное недоумение у Авелин.

– Мой отец, – ответила она. – Но латынь не самый сложный язык, арабский и персидский намного сложнее.

– Эти языки ты тоже знаешь?

– Ну да. На арабском говорят торговцы, приплывающие из-за моря с юга, а на персидском они читают свою книгу – Коран. Некоторых очень хорошо знает мой отец, они приходят к нему в мастерскую и смотрят его работы. Он художник по шелку.