Зазеркалье. Записки психиатра

Потом пояснил, что необходимым условием для признания такого объединения религией, очевидно, является разработанная система обрядов, ритуалов, догм и мифов, которые принимаются на веру, и, конечно, наличие организационной иерархической структуры под названием «церковь»… или «партия». Потом добавил, что традиционные религии средиземноморской цивилизации – иудаизм, христианство и ислам – в их нынешнем виде ему не близки потому, что отрицают сомнения. «Не принимаешь на веру – значит, сомневаешься, а сомневаешься – значит, грешник, а если публично высказываешь собственное мнение, отличное от библейского, коранического или талмудического, – значит, еретик.

А я с детства сам до всего дойти хотел».

«Дошел?» – спросила она тогда.

«Дошел», – почему-то с грустной улыбкой ответил он.

«И что?» – не унималась она, в подростковой решимости узнать все сразу и до конца.

Отец посмотрел на нее, показалось, чуть насмешливо, но в то же время печально, и сказал, что истина не познаваема.

Поэтому процесс ее познания – бесконечен. И в этом счастье для людей с неспящим умом.

«А у меня какой ум?» – немедленно поинтересовалась она.

«У тебя ум непоседливый, на ножках-пружинках, – он засмеялся. – Подпрыгивает все время, чтобы вдаль заглянуть хоть краешком глаза, хоть на секундочку».

Потом она спросила про деда, верил ли тот в Бога? Отец помолчал, попыхивая трубкой, словно сомневаясь, что ответить и как. Сказал, что дед ее, старый большевик, во время войны осуждал тех, которые на переднем крае под обстрелом молились да крестик нательный целовали, и, будто оправдываясь, пояснил, что коммунист обязан быть атеистом, ведь атеизм по сути своей тоже религия, которая требует абсолютного бесстрашия от исповедующих ее людей, гораздо большего, чем от приверженцев традиционных верований.

Атеисту нет никакой помощи и надеяться не на кого. Кроме однопартийцев. Но они – снаружи. Внутри же он совсем один. «Меня, кстати, бабушка твоя втихаря крестила, – признался он тогда с чуть смущенной улыбкой.  – В храме Архангела Гавриила неподалеку от Чистопрудного бульвара»…

– У кого же учиться духовному, если священники, по вашему, господин лектор, мнению, дают лишь азы? – вывел ее из размышлений громкий и язвительный голос.

Александра подняла глаза и посмотрела в сторону трибуны. Лектор был невозмутим.

– Повторю известную фразу: «Учитель не тот, кто учит, а тот, у кого учатся».