Зазеркалье. Записки психиатра

Хотя его растерянность длилась лишь мгновения, но и этих коротких мгновений было достаточно, чтобы губы хозяйки дрогнули в легкой усмешке, заметив которую Владимир, обеими руками крепко ухватившись за край столика, снова наклонился и прикоснулся губами к неожиданно прохладной ладони, все еще ожидающей над свечами прикосновения губ гостя.

– Благодарю вас, мистер Ревзин, – еле заметным жестом хозяйка приказала провожатому оставить их одних. – Вы себя не любите, друг мой? – мягким, вкрадчивым голосом спросила гостя, когда Ревзин покинул комнату.

– Никогда не мог дать себе ясного в том ответа. Но почему вы так решили? – Владимир опустился на стул с резной спинкой и внимательно посмотрел на хозяйку.

Миссис Бриксон вызывала у него любопытство. О ней, знаменитой на всю Европу предсказательнице, он услышал в первые же дни пребывания в Лондоне, куда после окончания университета и года обучения в Московской духовной академии приехал для изучения индийской, гностической и средневековой философии.

– Почему я так решила? Мне не хотелось бы отвечать на ваш вопрос прямо. Допустим… вы не взяли мою руку в свою, а склонились над огнем так, будто приносили себя ему в жертву, не оставляя между ним и собой никаких посредников.

– Кроме вашей ладони, – уточнил Соловьев.

– У вас было такое лицо… будто с обрыва прыгать собрались, – продолжила хозяйка.

– Напротив, – смущенно улыбнулся он, – я так трусил, что ухватился за край стола обеими руками! Я просто усмотрел в вашем жесте некое тайное значение и понял, что должен пройти через огненное посвящение.

– Хорошо. Я продолжу.

Владимир устроился поудобнее.

– Что ж, – Миссис Бриксон, полуприкрыв глаза, на мгновение задумалась, – я вижу, что в вас очень рано проявилось мистическое начало.

– Мистика – логика небес, – не удержался гость.

– Очень рано, – чуть поморщившись, продолжила хозяйка, – вас посещали видения. Вы чувствовали себя очень одиноким среди людей, потому что долго не могли найти самого себя. Ваша вера в Бога была в один день опрокинута вместе… – она запнулась, будто удивившись собственным словам, – с поверженным крестом…

«Поверженный крест… постыдное воспоминание! Хотя было и такое.