Тело черное, белое, красное

Смерть матери перевернула жизнь семьи. В доме поселились тоскливая пустота, которую, казалось, невозможно будет заполнить ничем и никогда. По ночам, лежа в постели, Ирина непроизвольно вслушивалась в тишину, втайне ожидая, хотя и не смея признаться в этом даже себе самой, что вот вдруг однажды произойдет чудо – распахнется дверь и оттуда появится мама – красивая, уютная, ласковая, улыбчивая, проведет ладонью по ее голове и помертвевшее пространство вокруг оживет, наполнится радостью и прежней, беззаботной жизнью.

Но дверь не распахивалась и от этого Ирине становилось так тоскливо и безысходно, что она, зажмурив глаза, как в детстве сворачивалась под одеялом комочком, надеясь, что мама придет к ней хотя бы во сне и с ней можно будет снова без утайки поговорить обо всем на свете, а мама как всегда не будет перебивать и станет слушать так, будто ничего важнее для нее нет и быть не может. Отец Ирины – известный адвокат, и раньше не баловавший дочь особым вниманием, считая, что правильное воспитание девочки – дело женское, после постигшего семью горя, вопреки ожиданиям дочери, еще больше отдалился, с головой уйдя в работу и политику, которой в последнее время в его окружении занимались все – и те, кому действительно была небезразлична судьба России, и те, кто предчувствуя время неизбежных и близких перемен, старались присмотреть себе политическую партию повыгоднее. А времена и правда наступили тревожные. С каждым днем становилось все более очевидным – Россия войну проигрывает. Воздух был напряжен, словно перед грозой: то здесь, то там, будто отдаленные всполохи молний, возникали стихийные митинги, на которых требовали немедленной смены министров или всего правительства. Говорили, что война неудачна по причине измены, причем многие обвиняли даже царицу, которая якобы выдавала Вильгельму II сведения государственной важности. Необходимо было что-то делать, спасать Россию, но что могла сделать она – выпускница Смольного института? Впрочем, Ирина умела стрелять, что являлось предметом гордости отца, и было, пожалуй, чуть ли не единственным, чему тот с удовольствием в течение последних двух лет обучал дочь, выезжая на дачу. Сама же Ирина обучалась стрельбе из револьвера с несвойственным молоденьким девушкам старанием и даже удовольствием. Приятная тяжесть оружия в ладошке, звонкие хлопки выстрелов и запах пороха давали ей щекочущее нервы ощущение силы и власти над ситуацией. К тому же и результат не надо было ждать бесконечно долго.