Тело черное, белое, красное

Он на удивление легко согласился. У нас дом большой, гости почти каждый вечер, скучать не дадим. Кстати, – наклонилась к уху Ирины, – скажу по секрету: твой милый papa, – сказала она на французский манер с ударением на последнем слоге, – сдался Софи почти без боя! Вот так! А вы, Николай Сергеевич, – Леночка с лукавой улыбкой посмотрела на Ракелова, – знайте: отныне эта краса-девица в нашем тереме жить будет, под нашей опекой.

Грянула музыка. Вальс Штрауса закружился по залу.

– Все-все, я исчезаю! – Леночка поднялась.

 – Хочу танцевать! – подхватив под руки кавалеров, упорхнула за колонну.

– Ирэн, а вы любите вальс? – спросил Ракелов, уже протягивая руку.

– Люблю, Николай Сергеевич, – она взяла его за руку и поднялась.

– Тогда… разрешите вас пригласить, – запоздало сказал Ракелов.

– Так ведь пригласили уже, Николай Сергеевич, – рассмеялась Ирина, указывая взглядом на их соединившиеся ладони.

– Ники… – он повел ее в зал, где уже кружились пары, подхваченные волнами музыки. – Называйте меня Ники.

Кажется, вы мысленно согласились с таким именем? – он внимательно посмотрел на Ирину, прикоснувшись к изгибу ее спины.

– А вы умеете читать мысли, – Ирина положила руку ему на плечо, – Ники? – произнесла, запоминая вкус имени.

– Иногда, – его глаза блестели восторженно.

«Он будет моим мужем», – с неожиданной ясностью поняла Ирина, счастливо закружившись в танце.

* * *

Распутин подошел к зеркалу.

Нечесаная борода. Пронзительные, колючие глаза. Зато – какова сила, струящаяся из них! Только сейчас, в свои пятьдесят, он в полной мере осознал вкус власти, приобретенной над людьми, власти, которая произросла из его собственной воли, помноженной на близость к семье самодержца.

«Никто не может выдержать мой взгляд», – подумал он самодовольно, приблизил лицо к зеркалу и… отшатнулся. Показалось, будто отражение вглядывается в него. А это никому не дозволено. Даже его собственному отражению.

Услышал осторожный стук в дверь. Одернул шелковую рубашку и повернулся.

Слуга – рыжеволосый парень лет восемнадцати, внес корзину цветов, поставил на стол, глянул вопросительно, не будет ли каких приказаний, и молча исчез. Распутин развернул приколотую к букету записку.

«Вы – Бог! Вы привносите в души наши чувство покоя и уверенности. Молюсь за вас. Если вы исчезнете из нашей жизни – все будет потеряно. Берегите себя. А.»

Распутин усмехнулся, сложил записку и сунул в карман. Он и сам знает, что – Бог.