Дичь для товарищей по охоте

– Чехов на диване сидел, поджав ноги, и с улыбкой внимательно слушал. – Она протянула Савве пепельницу. – Прямо как вы сейчас. Горький всех убеждал, что… Нет, вы только послушайте! – потребовала она, заметив, что Савва опустил глаза, прикуривая. – Что «Толстой и Достоевский принесли великий вред русскому народу, стараясь пресечь, остановить и удержать историю его развития». Каково? Все его, конечно, слушали и молчали, а когда он ушел, стали возмущаться и кричать: «Какое нахальство! Как он смеет! Самоучка!» Но это, Савва, только, когда он ушел.

Даже Чехов нахмурился: «Что же вы это все ему самому не сказали?» Вот такой народ писатели!

Андреева накрутила на палец локон, мимоходом скользнула взглядом по своему отражению в зеркале и вдруг весело спросила:

– А не хотите ли, Савва Тимофеевич, пельменей отведать?

– Не откажусь. При условии, что вы, Мария Федоровна, мне компанию составите.

– Составлю, Савва Тимофеевич, составлю! Пойдемте же! – Андреева распахнула дверь в столовую и направилась туда легкой, пружинистой походкой.

«Разве что не подпрыгивает Маша, как девчонка!» – отметил про себя Морозов.

Устроились за круглым столом, уже накрытым к обеду, на котором стараниями прислуги появилось глубокое блюдо с дымящимися пельменями, посыпанными мелко нарубленной зеленью и чесноком.

Андреева наклонилась к блюду и, прикрыв глаза от удовольствия, втянула аромат.

– Голодная, похоже? – Савва застелил колени салфеткой.

– Страсть как голодна! – весело кивнула Мария Федоровна, подставляя тарелку прислуге.

– То-то я гляжу, как про пельмени заговорила, так глаза заблестели ярче, чем когда про Горького рассказывала, – с усмешкой заметил он и проткнул вилкой пельмень. Тонкое тесто растаяло во рту, уступив место сочному комочку мяса.

– Отменно! – похвалил Савва и принялся неспешно опустошать тарелку. – Очень у вас, Мария Федоровна, повар хорош. Мясо какое сочное! Телятинка?

– Телятинка. А к ней вдобавок – свинина, курятина да булка елисеевская, – пояснила Андреева, демонстрируя неожиданную осведомленность в делах повара.

 – А повар действительно отменный! Умный, красивый, талантливый, – задумалась, какие бы еще достоинства назвать, но решила подвести итог: – Страсть как мне нравится! – хитро взглянула на Савву, который недоуменно поднял брови и замер с вилкой в руке. – Марией Федоровной зовут! – небрежно сказала она и звонко рассмеялась.

– Неужто сама делала? – изумился Морозов.