Дичь для товарищей по охоте

И, через мгновение, взрыв аплодисментов: «Браво, Андреева! Браво!» – на сцену полетели цветы…

Савва вышел в фойе.

«Она – богиня! Бесспорно – богиня», – думал он, в волнении направляясь к гримерным, куда пока еще не пропускали рядовых поклонников, но перед дверью Марии Федоровны в нерешительности остановился, пытаясь взять себя в руки.

«Богиня! Несомненно – богиня!» – билась в голове пьянящая, восторженная мысль.

– Са-авва Тимофеевич! – послышался из гримерной голос актрисы. – Не стойте в коридоре, входите.

Морозов толкнул дверь и увидел улыбающуюся Андрееву, которая радостно протягивала ему руки.

– Спасибо за цветы. Прелесть какая! Таку-у-ю корзину роз в первый раз видела. Спасибо, милый, милый Са-авва Тимофеевич! – напевно поблагодарила она, ее темные глаза увлажнились.

Савва смущенно заулыбался, удерживая ее руки. Чуть дольше, чем позволяли приличия. И вдруг заметил на столике у зеркала записку.

– Это вам? Кто написал? – строго поинтересовался он, отпуская руки Марии Федоровны.

– Любопытство, знаете ли, признак дурного тона, – кокетливо рассмеялась актриса, – но от вас, друг мой, у меня секретов нет.

Взяв листок в руки, Андреева с видимым удовольствием прочитала вслух:

Когда кругом пестрят безвкусные наряды,

Твоя одежда нежной белизны.

Когда глаза других горят греховным блеском,

В твоих – лазурь морской волны.

– Как вам? – живо поинтересовалась она, прикусив нижнюю губку, чтобы спрятать улыбку.

– Что за пиит? – хмуро уставился на нее Савва.

– А-а, ревнуете? – рассмеялась Андреева. – Вижу, вижу, ревнуете! Ах, вы ревнивец этакий! Это Мейерхольд. Сева, – небрежно сообщила она и отвернулась к зеркалу, чтобы припудрить скулы.

«Значит, его зовут Сева. Имя, пожалуй, не лучше фамилии», – раздраженно подумал Савва.

Андреева, заметив в зеркальном отражении хмурое лицо поклонника, снова рассмеялась.

– Савва Тимофеич! Полно вам! – повернулась она к Морозову. – Мне нет до Мейерхольда никакого дела.

Заметив недоверчивое выражение лица Саввы, продолжила:

– Ну посудите сами. У Севы лицо топором, голос скрипучий. Да и ему, говоря честно, до меня тоже дела никакого[6 - «Как можно быть поклонницей его? – спустя много лет говорила М. Андреева о В. Мейерхольде. – Прежде всего, что такое – театр? Театр – это автор, режиссер и актеры. А Мейерхольд – только режиссер, который автора перевертывал, актеров ставил вверх ногами.