Кухарка

Мать как бы невзначай принялась расспрашивать ребят о том, кто чем занимался, надолго ли приехали, кто их родители?

Леська слушала, и с каждым словом ей становилось всё хуже и хуже. И Фёдор, и Алексей были детьми состоятельных родителей: Фёдор – наследником успешного владельца масс-медиа (чтобы это ни подразумевало), Алексей – сыном профессора, который лекции даже за границей читал.

Это значило, что следующие несколько недель, а может даже до начала учёбы, ей будет позволено проводить в их обществе сколько угодно времени, гулять до утра, бегать на море по сто раз на дню и даже кататься на мотоцикле.

Мать будет сама ходить на рынок и поливать овощи, она Леське слова не скажет, даже если та не будет появляться дома сутки напролёт. Леська опустила голову и вздохнула глубоко, но чтобы никто не заметил. Ей придётся приложить максимум усилий, чтобы ничего плохого не произошло.

Назавтра, вернувшись с “торговой каторги”, она застала Лёшу в гостях у матери.

Он, разумеется, ждал её, Леську.

– Мы сегодня с ребятами в клуб идём, “Саваж” – слышала про такой? – спросил он, медленно прихлёбывая ледяной домашний квас из самой дорогой, и поэтому самой любимой матерью кружки.

«Саваж» Леська не любила. Там вечно было полно наглых типов, драчунов и явных наркоманов. В такое место стоило отправляться только под охраной, как минимум, десяти человек. Она, не будучи себе врагом, туда не хотела, но мать копалась поблизости, поэтому Леська не могла сказать первое, что пришло на ум.

Выбрала нейтральное.

– Слышала. На севере который, да?

– Да. Только мы в вашем городе мало кого знаем, – явная ложь, – не составишь нам компанию? Если, конечно, твои родители позволят.

– Конечно, позволят, – мать присела за стол, – и, конечно, составит. Правда, Олеся? – она нимало не заботилась о Леськиных желаниях. Налила себе прохладный напиток и немного поболтала с ними, попутно вытянув из Алексея обещание позаботиться о её дочери.

– Как только тебе пришло в голову пригласить меня в это гиблое место? – возмутилась Леська, стоило им выйти за калитку, и оказаться вне зоны контроля матери.

– В любви и войне все средства хороши, Олеся, – беззастенчиво рассмеялся Алексей, явно довольный тем, что знает не только Леськино имя, но и адрес. И успел заручиться поддержкой родительницы. Ей захотелось со всей силы пнуть его в голень.