Академия магических секретов. Раскрыть тайны

– Даррен!

Не выдержав, попыталась отобрать свой опус, но закончилось все весьма неожиданно – Змей дернул меня за руку, и я оказалась сидящей у него на коленях.

– Ты так переживаешь за него, что, пожалуй, будешь пояснять мне отдельные моменты, – усмехнулся он. – Что ж, приступим. Вслух зачитывать?

– Не надо!!!

– Ну же, Колючка, не тушуйся, я уже по почерку вижу, что написано от души. – Он откашлялся. – «Однажды на Таррине родился самый ужасный человек…» – начал он, а я покраснела. – Милая, я не человек, а метаморф, но спасибо, хоть здесь не разболтала.

– Змей, прекрати! – простонала я.

– Да я только начал, – хмыкнул он. – Ладно, зачитывать дальше не буду, так просмотрю.

Он замолчал, а я замерла в его объятьях. Вырываться почему-то расхотелось, а надо бы, придушит ведь сейчас.

– О, сколько нового я о себе узнал, дорогая моя супруга. Ты забыла еще упомянуть, что на ужин я пожираю невинно убиенных дев и пью кровь младенцев. Ну-ка, ну-ка, а это что? Я еще и маньяк? А что же так скромно и без подробностей? Ах, они дальше… Надо же, как меня еще Нарини не закопала, с твоей помощью, например. Ну что же, Колючка, раз уж ты меня обвиняешь в домогательствах, причем весьма определенного свойства, – он хмыкнул, – не буду тебя разочаровывать.

Я и ойкнуть не успела, а Змей отбросил реферат и крепко прижал меня к себе.

– Начнем, пожалуй, а то даже как-то обидно, что такой ужасный я и все еще не соблазнил собственную жену. Брачной ночи, опять же, не было. Если тебя в чем-то обвиняют, а ты не виноват, лучше поступить согласно обвинению. Все равно никто оправданиям не поверит. В конце концов, маньяк я или нет?

– Змей! – простонала я. – Пошутила, была не в настроении, и я так не думаю!

– Увы, Колючка, что написано пером… Тебе давно пора понять, что за свои слова и действия отвечать надо, да и мне неплохо бы поддержать легенду, а то бедный профессор Бруни наверняка обалдел от несоответствия твоей писанины действительности.

– Он не дочитал!

– Уверена? – усмехнулся Даррен, склоняясь к моему лицу. – Зато это сделал я.

И все-таки поцеловал! Вырваться не было никакой возможности, а через минуту и желания.