Беспутье

Я воображала, что было бы, если бы мы с Майей стали бы известными танцовщицами и гастролировали бы по разным городам или даже странам. Тогда точно никакой Виталик был бы мне не нужен.

Катерина

Я машинально перебираю пальцами ключи в кармане куртки, боковым зрением поглядывая то на Тошу, катающего машинки и смешно бубнящего что-то себе под нос, то на Марка, бегающего за мячом с кучкой других парней. Новый ключ на связке на ощупь непривычный, слишком маленький и легкий в отличие от массивного предыдущего, а потому и замок от него кажется не слишком надежным.

Из-за этой мрази пришлось сменить замок.

На прошлой неделе я похолодела, когда мне показалось из окна, что мразь идет по нашему двору. Фигура, цвет волос – один в один, у меня сердце провалилось в желудок. Но потом всмотрелась и вздохнула с облегчением – нет, не он, показалось.

Мразь уже несколько раз мерещилась мне среди прохожих мужчин, и всегда меня накрывает липкий ужас. Потом я понимаю, что обозналась, и пытаюсь себя успокоить, но пульс еще долго стучит как бешеный.

"Новопассит" мне помогает слабо. Надо бы что-то посильнее, но это только по рецепту.

Отвлекаясь от мрачных мыслей, я понимаю, что начинает темнеть и смотрю на экран мобильного – уже семь часов вечера. Встаю со скамейки и зову:

– Марк, домой!

Он, увлеченный игрой, делает вид, что меня не слышит. Мне приходится повысить голос:

– Марк, домой!!!

Он все также бежит по полю за мячом, не глядя на меня.

– Марк, я кому сказала, бегом домой!!!

Он замедляет бег, нехотя плетется ко мне.

Разгоряченное лицо еще горит, но азарт уже сменился разочарованием:

– Ну мааам, можно еще немного?

– Нет, еще ужинать и уроки делать.

– Ну мааам…

Парни за его спиной хихикают и перешептываются, когда я отворачиваюсь, чтобы собрать машинки Тоши, кто-то выкрикивает нарочито писклявым голосом:

– Маркуша, всегда маму слушай!

Марк дергается, но не оборачивается, а упрямо шагает мимо меня в направлении дома.

Я замечаю, что он изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать. На долю секунды меня захлестывает чувство вины, но страх перед мразью сильнее. Я не могу оставить Марка одного на улице в потемках.

Я беру Тошу за руку, в другую руку его рюкзачок с машинками, и мы идем домой, где нас ждет безрадостный молчаливый ужин.

Но зато дома мы в безопасности.

Я тысячи раз прокручивала в голове знакомство и первое впечатление от мрази.