Беспутье

Вон, диван же есть, и в маленькой комнате я кровать видел. Че, нельзя? Посидели бы еще, – Степа явно был разочарован.

– Пошли давай, – Майя была тверда, я благодарно ей улыбнулась.

– Ладно, ребят, спасибо всем, хорошо посидели, – неожиданно подал голос Виталик, чей язык уже слегка заплетался.

Мы проводили их, навялив им с собой кучу мусорных пакетов с бутылками и обертками. Вот, наконец, захлопнулась дверь. Я решила вести себя непринужденно.

– Может, кино какое-нить посмотрим? – предложила я.

– Я щас сам тебе кино покажу, – он жадно впился в меня губами со специфическим привкусом травяного бальзама.

Он потянул меня в маленькую комнату, но там на кровати, как два злобных истукана, уже сидели немигающие кошки.

– Может, не здесь?

– А где? На диване?

Над старым продавленным диваном висели черно-белые портреты каких-то хмурых людей, что совсем не располагало к интимной атмосфере. Я вдруг поняла, какое место в этой неуютной, чужой квартире кажется мне наиболее обезличенным и приятным.

– А пошли в ванную? Ну, мне все равно сполоснуться надо. Помоемся вместе.

Он хмыкнул:

– Ну пошли.

Мы включили душ и залезли под горячие струи, чтобы унять мелкую дрожь. Быстро отвернувшись, я сполоснула свою укромную щель, потом намылила мочалку и повернулась в нему.

– Дай-ка я тебя натру.

Я начала с шеи и рук, и неторопливо спускалась все ниже. Он жмурился от наслаждения. Когда я добралась до того самого, там уже была не тряпочка. Объект быстро обретал все более четкие очертания.

– Щас, погоди! – он вдруг ломанулся прочь из ванной, шлепая сырыми пятками.

Вернулся с презиком и быстро порвал обертку зубами.

– Ложись… вот так, – он аккуратно уложил меня в ванне на спину. Получилось полусидя, потому что места было мало.

Новый штурм начался бодро и уверенно, видимо, помог кураж от бальзама. Мой рыцарь наконец пробил стену вражеской крепости. Оборона была крепкой, он вторгся лишь наполовину. Я почувствовала адскую боль.

Виталик какое-то время (пять минут? десять? мне показалось вечность) не сбавлял энтузиазма, но, видя мои корчи и подустав сам, вынул окровавленное орудие битвы.