Золото грифона

Тут до меня донеслись его слова:

– Расскажите мне немного о себе.

– Что? Не поняла…

«Интересный ход, – подумала я отчего-то с неприязнью. – Знакомы всего – ничего и сразу – расскажите о себе. Странно».

– И что же вы хотите услышать? О чём?

– Мне неловко спрашивать, сколько вам лет. Судя по тому, как вы носитесь на роликах, в душе ещё совсем девчонка. Да и внешне тоже ещё… Но я услышал что-то про бабушку.

И тут же спохватился:

– Простите, если…

Непроизвольно у меня из груди вырвался то ли вздох, то ли всхлип:

– Вовсе нет.

Мне ничуть не обидно. Скрывать здесь тоже нечего. Я горжусь, что у меня внучка. Из-за неё готова была даже службу оставить, когда дитёнка не брали в садик. Надо было или няню срочно искать или бросать работу. Потом ситуацию разрулили, всё было нормально.

– Где вы работаете, если не секрет?

– В мэрии.

Он даже откинулся назад, глаза выразили приятное удивление:

– Вас мне сам Бог послал. Дело в том, что я хочу найти в вашем городе одно место, одного человека и один дом.

Согласитесь, мне самому оперативно сделать это будет довольно сложно.

«Слово-то какое – «оперативно»! Как на фронте, честное слово», – машинально отметила я про себя.

– А что будем искать? Где эта улица, где этот долг? Разборки какие-то?.. Межрегиональные?

– Вы не совсем правильно меня поняли.

Он как-то смутился, видимо, прикидывая про себя – о чём можно мне говорить, а что и приберечь. На всякий случай.

– Здесь больше истории и никакого криминала. Даю слово.

Для убедительности он приложил свои волосатые руки к области сердца.

Я скорчила кривую улыбку и, глянув в затемненное окно, бросила:

– Возьмите его обратно, ваше слово. Я мужикам давно перестала верить. Пять раз верила. Сколько можно?

– Но я же не предлагаю вам…– он запнулся, подыскивая подходящее слово. – Не предлагаю что-то неприличное.

Помолчав некоторое время, я, по-прежнему глядя в окно, как бы про себя и для себя самой, произнесла:

– Вы думаете, что замужество – это уже неприлично?

«Понеслась, родная…» – мысленно одернула я себя, но было уже поздно.

– А вы что, пять раз были замужем?

– Официально – да. Может, и гордиться нечем. Осознаю. Но не жалею ни о чем.

Глаза Свиридовича округлились, и он растерянно спросил:

– Но почему? Так часто? Вернее – так много?

– Во-первых, потому, что дура. А во-вторых, потому, что врать не умею, поэтому дура вдвойне. Судите сами. Даже сейчас, я вижу вас в первый раз, и то не могу соврать.