Золото грифона

Тем временем я решила учинить допрос своему новому знакомому. Для этого не стала ходить вокруг да около, а спросила в лоб:

–Ты мне объясни, что намерен искать.

– Честно?

– Хотя бы наполовину, чтобы я поняла.

Для пущей убедительности я крепко уперла свои кулачки в щуплые бока и стала надвигаться на него всей своей 45-килограммовой массой. Смешная, право.

– С чего начнем? – Он даже немного растерялся от моего натиска.

– Не тяни. Начинай сначала. Вечер теплый, долгий, спешить до вторника никуда не надо.

Спать неохота.

Он почему-то улыбнулся:

– Когда ночью двое взрослых людей не хотят спать, они занимаются… Сама знаешь чем.

– Да ты, оказывается, пошляк! Не ожидала… Короче, не заговаривай зубы! Нечего отвлекаться. Рассказывай всё! Начинать можешь хоть с конца, хоть с середины – я пойму. Главное, рассказывай, я должна знать, что происходит вокруг меня, что ты собрался искать. Иначе – выметайся ко всем чертям!

Он закурил, откинулся в кресле и стал внимательно, изучающе разглядывать меня, слегка прищурив глаза.

«Сейчас начнет гнать пургу. Наверное, про какие-нибудь долги или про наследство. Ну-ну, трави».

Вадим, как будто прочитав мои мысли, гася сигарету в пепельнице, произнес:

– Хорошо. Согласен. Если ты будешь мне помогать, то имеешь право знать, что я намерен искать. Речь идет о наследии.

Он именно так торжественно и сказал «О наследии!..». И опять замолчал. Я ждала.

– Давай вспомним историю. Как ты относишься к белогвардейцам и казакам?

– Которые против красных?

– Они самые.

Помолчав, я ответила, глядя на кончики своих пальцев, как будто внимательно разглядывая несуществующий маникюр:

– Я никого не оправдываю и никого не осуждаю. Ещё неизвестно, каких бы мы дров наломали, живи в те годы. Хотя в последнее время появилось много разных толкований истории. У каждого деятеля – своё. Думаю, что правильнее было бы судить поступки по их мотивам и последствиям.

– Как это?

– Справедливо – несправедливо, подло или честно, по любви или за деньги.

Так же, как и сейчас, мы выясняем свои отношения в семье, в коллективе, короче, в обычной обстановке, в быту. Масштабы истории мне никогда не были понятны до конца. Всё в этой жизни делают обыкновенные люди. Скажем так, их руками, при их участии. История делается обывателями и не всегда и совсем не обязательно вождями или лидерами. Может, это как-то книжно звучит, но это я так думаю. И среди белых и у красных было много подлецов и героев.