Твоя звезда

Давай вставай!

Гоша кивнул, слез со стула, крепко сжимая свой телефон, с которым не расставался, и пошел к двери.

Они прошли с Гошей по двору, усыпанному мокрыми листьями, перешагивая через лужи. Дождя не было уже неделю, но каждый день по двору с утра и ближе к вечеру ездила поливальная машина и зачем-то поливала асфальт, бордюры, желтые и красные листья, упавшие с деревьев.

Мальчик остановился у первого подъезда серой кирпичной пятиэтажки.

– Вот сюда.

– Точно?

– Да.

– Этаж помнишь?

Гоша улыбнулся, первый раз за сегодняшний день. Степа увидел, что у него в нескольких местах растут новые зубы, неровно, налезая друг на друга.

– Да это легко запомнить! Потому что первый этаж!

Кодовый замок не работал, Степа первым зашел в подъезд. Он присвистнул, увидев длинный коридор, заваленный какими-то коробками, старыми велосипедами, мешками, обувью, шинами.

– Никогда не был в таких домах. Это общежитие, что ли? – спросил он просто так, понимая, что Гоша ответить ему не сможет.

Гоша на самом деле ничего не ответил и довольно уверенно пошел по коридору, остановился у двери, выкрашенной синей краской, на которой было написано какое-то иностранное слово, Степа не разобрал. Ему показалось, что слово – немецкое.

– Ну, стучи! – вздохнул Степа. – Звонка здесь, кажется, нет.

Гоша постучал кулачком и крикнул:

– Де-ед! Открывай!

За тонкой дверью послышалось покряхтывание, шарканье, бормотанье, что-то упало, покатилось, и всё стихло.

– Что, всегда так? – спросил Степа, оглядываясь, потому что к ним приближалась женщина огромного размера, в красных растянутых трениках, ярко-красной кепке с английской надписью «кока-кола», в свободной белой футболке, под которой болтались, как перезрелые дыни, две длинные и мощные груди. Женщина ела сочный персик, слизывала с полной волосатой руки текущий сок и очень внимательно смотрела на них, как будто хотела заговорить.

– Здрас-сьте, – сказала толстуха, задев их колышущимся боком и томно улыбаясь.

Впереди открылась еще одна дверь, по коридору наперегонки помчались… трое… четверо… нет, пятеро… Степа помотал головой – сколько их? – на первый взгляд совершенно одинаковых детей, со смуглыми лицами, раскосыми глазами, жесткими черными волосами.