Призванные

Кому там проповедовать постулаты межбога.

Микаэль был представителем официальной конфессии межгалактической религии, или межбог, если кратко. Высокий, смуглый, темноволосый, он происходил родом из древней культовой расы на Земле, которая поклонялась Кришне – древнейшему божеству в мире. Его жена Памела, наоборот, была потомком первых поселенцев землян на Марсе и отличалась не яркой внешностью, но глаза у неё были поразительные: большие, темные, посмотришь и, как будто, затягивает в них. Поженились они два года назад, и недавно у них родился сын Ромун.

И теперь им предстояло принять непростое решение по переселению в другую галактику, на другую планету. А пока их домом была колония людей на Венере: небольшая дружная семья ученых-историков; пара терраформаторов, брат и сестра; плодовитое семейство химиков-мелиораторов; и они, теперь втроем. В венерианской колонии были ещё несколько кланов, куда входили семьи со схожей национальной принадлежностью и культурой. Но в целом колония жила дружно, и все усилия были направлены на дальнейшее развитие и обустройство условий проживания, и конечно исследовательскую деятельность.

– Мик, пойми, ты там будешь нести слово божие этим ящерицам, – продолжала Памела, уже в который раз, пытаясь убедить мужа отказаться, да куда там. – А я что буду делать? Я астрофизик, у меня здесь лаборатория.

– Пэм, они не ящерицы, во-первых, а во-вторых, ты можешь там преподавать, на первых парах, межгалактический язык, – Микаэль, улыбаясь, примирительно посмотрел на жену.

– Кому?! Этим…эм, амфибиям?! – Памела покачала головой. – Зачем он им? Думаешь, их примут в межгалактическое содружество?

– Все может случиться, они все-таки разумные. И ты займёшь свободное время, когда не надо заниматься Ромуном, – зря он это сказал.

– А маленькому ребенку тем более там не место! – по новой завелась Памела.

– Пэм, любимая, там в колонии самые лучшие условия проживания, и мы заберем с собой робоняню. А потом, если колония будет расширяться, то и ученые там потребуются и твоего профиля.

Памела, бормоча что-то про себя отправилась в детскую, чтобы покормить сына. И уже оттуда Микаэль услышал её мрачное:

– Ладно, я, пожалуй, соглашусь. Но возьмем мы туда все!

Микаэль улыбнулся, с женой всегда так – спорит до умопомрачения, до последней минуты, а потом хмуро соглашается, уступая логике и доводам. Как и сейчас. И последнее слово должно остаться за ней. Марсианка, что тут скажешь.