Октомерон, или Моё путешествие по Андалусии

С величайшей предупредительностью вошёл дон Диего внутрь и ввёл туда красавицу.

Там встретил их Лука и воскликнул:

– Вот те на! Где ж вы были, хозяин? И кто это с вами? Э-э… Да это дамочка! Ага! Вот так номер! Вы подцепили красотку!

Говоря все это, достойный слуга то взмахивал руками, то хлопал ими себя по ляжкам, то приседал, то вертелся, одним словом, исполнял все то, что пристойно исполнить всякому слуге благородного кабальеро.

– Заткнись, болван, – воскликнул в ответ хозяин. – Эта славная сеньорита по имени донья Инеса теперь станет тут жить и будет зваться твоею хозяйкою! Скажи-ка, всё ли в порядке в моей опочивальне? Пристойно ли сеньорите моей войти в неё? Ничто не оскорбит там её взора?

– Что за притча! – воскликнул верный Лука.

– Не хотите ли вы подкрепиться, дражайшая донья Инеса? – нежнейшим голосом обратился дон Диего к своей спутнице.

– Я так устала, мой дорогой друг, – ответила она, – что хочу немедля пойти в спальню.

– Позвольте же мне проводить вас, – обрадовано ответил дон Диего и с этими словами стал указывать ей дорогу.

Войдя в спальню, донья Инеса глубоко вздохнула. Дон Диего с восхищением посмотрел на неё.

– Есть ли тут зеркало, друг мой? – спросила его донья Инесса.

– Вот оно!

Упоённый дон Диего указал ей на большое в полстены серебряное зерцало, пред которым стоял столик из орехового дерева весьма тонкой работы с туалетным прибором (кувшином и тазом), а также резное деревянное кресло.

Донья Инеса подошла к зеркалу и опустилась в кресло. Дон Диего приготовился любоваться своей гостьей. Она же, откинув мантилью, сняла её вовсе, а затем, повернувшись, сказала ему:

– Мой добрый сеньор! Ложись, и вели своему слуге разоблачить тебя.

– Сколь сладостны твои слова, моя красавица! – ответил дон Диего, а затем крикнул. – Эй, Лука! Ступай сюда, болван!

– Чего прикажете, сеньор? – спросил его слуга, просунув голову в дверь.

– Поди, сними с меня сапоги, камзол и штаны! Я хочу улечься!

– Это пожалуйста, – с охотою ответил Лука и, войдя, тут же покрякивая стянул один за другим сапоги со своего сеньора, прибрал его штаны и камзол и, оставив в одной рубахе, позволил ему укладываться на постель самому. Донья Инесса с улыбкою смотрела на него.

– Вели теперь слуге уйти, друг мой – сказала она.