Мортем

– У меня странные эмоции: я одновременно безумно рада за тебя и все-таки мне как-то печально. Мы окончили магистратуру когда? В июле? А все уже так отдалились, будто прошел год, не меньше, – Лея тяжело вздохнула.

– Что тебя так беспокоит? Сама же говорила, что это нормальное явление, с которым просто надо смириться.

– Я очень много говорю, согласна.

– Что случилось, Лея? – настаивал Юрий, теперь уже более требовательно.

Она взглянула на друга и фыркнула со злостью на саму себя.

– Я, конечно, эгоистка, но не настолько, чтобы обсуждать себя в день твоих проводов, – усмехнулась Лея и будто вмиг повеселела.

– А я люблю внимание к себе, но не настолько, чтобы закрывать глаза на проблемы своих друзей.

Об упертости Юрия Лея знала хорошо, поэтому сразу прекратила все попытки сменить тему, поддалась на уговоры и сказала без утайки:

– Я всю жизнь знала, чего хочу, но сейчас я в тупике. Я не думала о том, чтобы менять сферу деятельности, но не понимаю, куда двигаться. Мне эти гребаные спицы уже снятся, видеть их не могу, но и без них тоже никак, – Лея, в неестественной для себя манере отвела глаза.

– Не ты ли учила меня везде искать только хорошее? Тебя Рамон укусил, да? Признавайся, – сказал Юрий в шутливой манере, но, заметив, что лицо Леи совершенно не повеселело, сменил тон на более сдержанный и теперь сказал без тени иронии. – Ты не думала поработать частным детективом? Сфера-то развивается, а ты бы туда очень даже вписалась!

Официант принес к столику напитки.

Юрий разлил по стаканам горячий чай и, забывшись, подал Лее сахарницу, от которой она жестом отказалась.

– Думала конечно. До сих пор думаю, – ответила Лея, как только Юрий освободился от чайных дел.

Он ждал, когда же Лея продолжит говорить, но та крутила на указательном пальце свой любимый перстень. Затем резким движением она оторвалась от украшения и решительным тоном произнесла:

– Все, хватит! Сегодня точно не тот день, чтобы оплакивать мои неудачи. Черт, Юра, ты же переезжаешь! Я знаю, мы и так будем переписываться, но, пожалуйста, не забывай мне звонить, – в ее словах звучало что-то очень личное, и они оба знали, что именно.