Лёд и пламень, или Великая сила прощения

Вернувшись ко дворцу поздно ночью, я хотел было пройти мимо стражей в свои покои, покои советников располагались на противоположной стороне от покоев повелительницы в самом дальнем конце дворца, как один из стражей поймал меня за рукав и прошептал: «повелительница просила вас зайти к ней!» еле сдерживаемая усмешка очень мне не понравилась, но я поблагодарив, прошёл в дом и тихо постучался в высокие резные двери опочивальни повелительницы.

– Войдите! Я знала, что это вы, Вэрднур, садитесь.

Сама повелительница, уже без золотого обруча и украшений, но всё в том же платье сидела в высоком кресле у стола, опершись подбородком на руки.

– Вэрднур, что вы думаете по поводу сегодняшнего совета, или Вы, как всегда, не слушали?

– Практически угадали, повелительница! – ответил я, как потом сообразил, не очень учтиво, но она даже и не заметила, – я знаю всё, что они скажут ещё до того, как начнётся очередной совет. Уже пятьдесят лет мы созываем эти внеочередные совещания, и на всех одно и то же.

Но она перебила меня:

– Да, знаю, Вэрднур, но я позвала вас по другому поводу.

Она надолго замолчала и пристально посмотрела мне в глаза. О, как хорошо я знал этот пристальный взгляд. Золотой обруч повелителя и серебряный советника были не только признаками власти, но и позволяли защищать свои мысли от недозволенного вторжения. Сейчас ни на ней, ни на мне не было обручей, а я не мог опустить взгляд, раз установленная, связь могла быть разрушена только установившим её.

– Вэрд, я читала твои мысли! Я тоже этого хочу, мы не можем пожениться, потому что древний закон запрещает мне выбрать супруга среди моих подданных, я могу выйти замуж только за правителя другой долины или его наследника. Но… я люблю тебя, Вэрд!

И, не говоря больше ни слова, она бросилась ко мне. Я, не соображая, что делаю, прижал её к своей груди. А потом…

Когда я очнулся от сладостного возбуждения, Альдис лежала рядом с открытыми глазами.

Что я наделал! Она повелительница, а я… жгучий стыд прожёг меня насквозь.

– Прости меня, – прошептал я, но она уже слышала меня без слов.

– Ты раскаиваешься в том, что только что сделал? Не отвечай, я знаю. Я знаю, что более пятисот лет ты алкал меня, я знаю также, что у тебя никогда не было женщины, но ты на диво пылок. В тебе скрывается пламень, хоть ты и пытаешься скрыть его под ледяной маской.