Тайна Михайлово

Но он не мог понять, почему. И не знал, что заставило его заматывать удочку.

Только когда пустой крючок сверкнул на свету, Петр Иванович пришел в себя. Он удивленно заморгал и тяжело вздохнул – все, не будет никакой жареной рыбки. А ведь так хотелось сига на обед, запеченного в фольге! Уже и вспомнился его умопомрачительный аромат, и сочный вкус.

Старику стало не по себе. Он еще раз взглянул на ту непонятную штуку, плавающую в озере, а потом себе под ноги, на ведро, наполненное водой, в котором находились три небольшие рыбки.

И нервно затарабанил пальцами по деревянному сидению. Плохое предчувствие стянуло горло, стало трудно дышать.

– Пап, давай посмотрим, что это, – раздался над головой голос Феди.

Иванович ахнул и перевел на сына все внимание. Парень стоял, и восходящее солнце заливало его желтоватым светом. Но его лицо так и оставалось мрачным, а глаза – подозрительно пустыми. Петру Ивановичу это не понравилось. Он загадочно почесал бороду, и, наклонившись, положил удочку себе под ноги.

Федя резко протянул ему весло.

От дерева густо тянуло тиной. Только… какой-то неправильной, гнилой. Отринув глупые мысли, старик небрежно схватил его огрубевшими от воды руками.

С запада подул холодный ветер, заставивший рыбаков поежиться. Он поднял на воде маленькие косые волны. И черная штука нервно закачалась на них. Словно не хотела, чтобы к ней приближались.

А тучи все приближались и росли. Кучерявые и темные. Еще немного, и они нависнут над головой.

Петр Иванович решил не дожидаться нерадивого сыночка.

Он опустил весло в воду, и погреб навстречу ветру. Ловко поймал шляпу, едва не слетевшую с плешивой макушки. Нервно зажал ее между коленями.

Лодка мягко остановилась, словно боялась нарушить чей-то покой. Тихо закачалась на волнах, как и неясный черный предмет рядом.

Федя взял его и ахнул, когда тонкие ворсинки укололи кожу. Осмотрев находку, но так ничего не поняв, он перевернул ее. Надавил и почувствовал уплотнение. Поскреб его ногтем.

«Да это же… игрушка», – пришло позднее озарение.

Парень нахмурился, повозив по вытянутому черному тельцу пальцем. Но, так и не увидел лица. Снова перевернул. Сразу понял, что эта штука совершенно ему не нравилась.

Белый овал, с красными скобками-глазами, повернутыми выпуклыми сторонами друг к другу, и с широкой скобкой-улыбкой смотрел на него. Только вот этих самых ушей у этой причудливой куклы не было.

– Федь, не томи. Дай посмотреть, – включился дед, выглядывая из-за плеча сына.